Коматоз

Часть 4

— Гаара! Там… Там…!

— Что случилось, Темари? — Казекаге был крайне удивлён и напуган такой реакцией сестры, если уж она так реагирует, то это означает что случилось что-то действительно страшное.

— Гаара!.. Скорее! Там!.. Шинки…

— Что, Шинки…? — сердце родителя панически сжалось. Что-то случилось с Шинки, с его мальчиком. Неужто это было связано с той миссией? — Темари, успокойся и скажи уже!

— Шинки серьёзно ранен, он в больнице. И Шикадай тоже. — чуть ли не плача, переходила на истерический крик запыхавшаяся женщина. — У Шинки слишком мало шансов, он был так сильно побит! А ещё!.. Ещё!..

— Веди меня туда, живо!

---

Уже сидя около реанимации, Гаара продолжал успокаивать Темари, сидящую рядом в истерике. Он просил её успокоиться и не мешать врачам, хотя, казалось, он и сам вот-вот поддастся панике, что всё сильнее нарастала внутри. А по-другому, собствено, быть и не могло, ведь сейчас, решается судьба не только обоих наследников поста, но и его родных сына и племянника. И вот, дверь открывается… Из неё появляется врач, снимает маску и поворачивается к обеспокоенным брату и сестре. Темари тут же кидается на него с криками и расспросами о Шикадае, Гаара еле смог отодрать вцепившуюся в халат женщину от медработника.

— Не волнуйтесь, женщина, жизни вашего сына ничего не угрожает. Его состояние стабилизировалось, но боюсь, что он впал в кому. — Темари упала на скамейку и слезы снова потекли из её глаз. Она была рада, что он жив, но в то же время, слово «кома», звучало словно приговор.

— Простите, — молвил каге, параллельно успокаивая сестру — но что с другим парнем, который поступил к вам?

— Господин из деревни песка?

— Да, верно. — между ними повисло долгое, напряжённое молчание, сквозь которое были слышны всхлипы безутешной матери и бешено колотящееся серце мужчины. Наконец, видимо, врач собрался с силами и начал:

— Господин, мы сделали всё, что было в наших силах. Раны были очень серьёзные, практически не совместимые с жизнью…

— Ну… И?! — Казекаге стремительно терял самообладание. Его раздражало всё: плачущая Темари, медлительность врача, и то, куда он клонил. Он был беспомощен, ему оставалось только ждать приговора

— … Примите мои соболезнования… — Гаара отпустил грудки халата и в эмоционально бессознательном состоянии плюхнулся на скамью. Сердце, казалось, остановилось, боль растекалась по всему телу, а в голове крутились слова врача. Вслед за гневом пришло неверие, что это всё глупый розыгрыш, что это какая-то ошибка и Шинки на самом деле лежит на койке, дожидаясь того, когда его отвезут в палату. Что скоро он как обычно будет переодически возвращаться в отчий дом, уставший с миссий, засыпая на коленях родителя. Он будет дальше налаживать отношения с друзьями, вести дела в мастерской, углубляться в познания дел казекаге. Фраза врача словно разрезала все эти надежды, разорвала на мелкие кусочки всё прошлое, настояшее и будущее, которое теперь никогда не сможет произойти, никогда.

— Гаара, ты как? — уже в который раз повторяла женщина, отрезвившаяся мыслью, что у её сына всё не так плохо. Мысль о смерти племянника также повергала её в шок. Одна лишь фраза врача разорвала всю семейную идилию в клочья, она рухнула, как карточный домик, по лёгкому дуновению ветерка.

— Гаара…

— Как? Как я ещё могу быть?! Я и не знаю, как теперь быть…

— Может, это просто какая-то ошибка? Сейчас нам об этом скажут и…

— Да нет здесь никакой ошибки, его нет, он мёртв! — мужчина снова умолк в бессилии, закрыв лицо руками. Женщина и сама прекрасно понимала, что никакой ошибки нет, всё-таки, она сама лично видела, в каком состоянии доставили Шинки в больницу. Но ради брата она была готова давить радостную, бодрящую мину, ради какой-то доли секунды уверенности брата, что всё ещё будет хорошо.

Двое людей в коридоре так и продолжали сидеть молча. Больше никто из них не решался молвить и слова.

---

— Предупрежу сразу, зрелище не из приятных. — говорил монотонным, но притворно скорбящим голосом медработник. Видно, что для него уже привычно лицезреть данную картину. Он уже ни раз прошёл всё. Все его эмоции, с такой-то работой, уже давно затолканы в дальний ящик. — Но нам нужно убедиться что это точно ваш сын. Всегда есть вероятность врачебной ошибки.

— Не волнуйтесь, я готов. — двое мужчин стояли над телом, накрытым белой простыней, для подтверждения личности. Врач, послушавшись, откинул простыню, и перед взором родителя предстала ужасная картина: одна рука мальчика была вывернута, а на другой пальцы превратились в перекарëженное нечто, левая нога также была извëрнута. Тело парня словно хорошенько сдавили в прессе. Осмотря грудь, каге увидел в ней зияющую дыру, тогда мужчина взял холодную руку сына и прижал к своей горячей груди, где так быстро билось сердце. — Можно ли, я останусь с ним наедине, на пару минут? — получив одобрение, Гаара подождал какое-то время, и как только дверь захлопнулась, упал на колени. Горячие слезы полились на остывшую руку парня, оставаясь мокрым местом, на бледной безжизненной коже.

Мужчина, проведя ладонью по мертвецки бледному лицу парня, шептал, молил богов о том, чтобы это всё оказалось лишь очередным дурным сном, созданным из-за переживаний о сыне, ушедшем на миссию. Но этот кошмар и не думал прекращаться, он продолжался, обрекая на вечные муки уже немолодого каге. Тихим, истерическим шёпотом мужчина начал взывать уже к телу парня — Шинки, прошу тебя, вставай… Не оставляй своего глупого старика одного, слышишь?! Дети не должны умирать раньше отцов! Не должны…

---

Церемония захоронения прошла в достаточно отвратительную погоду. Где-то в её середине появились признаки начала песчаной бури, потому всё пришлось завершить намного раньше. Гаара стоял отрешенно ото всех. Он не слушал сожалений, произносимых родственниками, друзьями, он просто смотрел на то, как опускают тело его горячо любимого сына в холодную, безжизненную землю, пустыми глазами, не видящими ничего светлого в будущем. На удивление, даже учитывая тот факт, что Гаара знал всех друзей Шинки откуда-либо, на похороны пришло куда больше людей из корпуса, общежития, Конохи, даже многие взрослые которые знали его пришли в этот день проводить парня в последний путь. В один момент, мужчина почувствовал знакомое присутствие. Это был Шикамару. Каге и до этого отмечал, что его «зять» обладает хорошим чувством понимания чужих эмоций, проще говоря эмпатией, но сейчас это было как никогда уместно. За всё время мужчина не проронил ни слова, он ничего не говорил, просто встал рядом и закурил. Это именно то, что было нужно страдающему отцу в данный момент и он был благодарен Нара за его умение проявить свои лучшие качества молчаливости именно в такие времена. Мужчина протянул вторую сигарету правителю, тот удивительно спокойно отреагировал и с благодарностью принял средство успокоения. Каге не хотелось говорить с кем-то, принимать соболезнования, снова рыдать в пустующем доме, когда никто не видит и не слышит, ему хотелось чтобы кто-то просто постоял с ним, около свежеразрытого песчаного грунта, посмотрел на надгробие с сожалением и скорбью, что не успел сказать нечто важное.