Коммунальный развод. С новым счастьем!

Глава 2. Репетиторша

Она вошла уверенно и естественно, без тени смущения или вопросительного взгляда. Эта женщина всегда перешагивала через порог с лёгкой деловой улыбкой, как человек, который сто раз заходил сюда раньше и принял это место за что-то вроде своего второго дома.

Я каждый раз удивлялась, как ей это удаётся.

Вроде бы она ничего такого не делала, но сама манера держаться будто говорила: «Не беспокойтесь, я тут своя».

Альбина была из тех женщин, которые вызывают лёгкое чувство неловкости уже одним своим внешним видом. И это при том, что мы с ней были почти ровесницами с разницей всего лишь в один год, из которых немного старше была я.

Всё у неё казалось приятно ухоженным, ровным, «как надо»: волосы гладко уложены, блестят, ни одного выбившегося прядка. И макияж аккуратный - причем настолько, что казалось, будто она родилась с таким ровным тоном кожи. Спина прямая, осанка как из какого-то старого фильма про благородных барышень. На ушах - тонкие, еле заметные серьги, простые, но дорогие. И одежда… вроде бы обычная, но подчёркивала всё, что нужно: и талию, и крутые изгибы бедер, и пышную грудь.

У меня от её вида каждый раз появлялось странное ощущение, будто я не хозяйка квартиры, а какая-то прохожая, случайно зашедшая в кадр.

- Ну как у нас дела? - спросила Альбина так, словно мы с ней вообще-то давно работаем в одной команде.

Её голос был тёплым, уверенным, чуть свысока, но вежливым. Ровно в той манере, которой умеют разговаривать учителя, привыкшие быть правыми по умолчанию.

Я, как всегда, почувствовала робкую благодарность.

Как ни крути, она действительно помогала сыну: он сильно продвинулся в углубленном изучении химии, и я дышала спокойнее, всё больше веря, что он поступит на престижный медицинский факультет с первого раза.

Поэтому я улыбнулась в ответ как можно приветливее, хотя её тон с мягкой хищно-учительской привычкой командовать на чужой территории так и продолжал коробить.

Она присела на край дивана, положив свою аккуратную сумку рядом, и я поймала себя на мысли, что в комнате вдруг стало как-то особенно неловко.

Обычно, когда она приходила, муж обязательно выходил поприветствовать её и занимал обычным разговором о том, о сём, если сын где-то задерживался. А я только приносила чай и угощения.

Но сегодня мужа дома не было, и эту тягостную светскую обязанность, к которой у мужа был особый талант, приходилось тянуть мне.

Получалось... ну так себе.

Я предложила гостье чай каркадэ с печеньем и попыталась занять себя еще чем-то в ожидании прихода сына. Пока репетиторша доставала тетради, я подняла с дивана свитер Лаврентия, который он опять бросил как попало, и пошла убирать его в шкаф. И в этот момент меня накрыло запахом - тонким, сладковатым, чужим.

Не моим.

И точно не его.

Я даже остановилась на секунду, поднося свитер ближе к носу. Пахло дорогими духами, какими-то слишком изящными для мужчины.

«Почудилось», - сказала я себе, слишком быстро.
Я скорее поверю, что это остаточный запах от какой-то женщины в автобусе, который «прилип» к ткани, чем позволю себе завести тревогу.

Так проще. Так спокойнее.

Я вернулась к репетиторше, которая с пониманием отнеслась к моей косноязычной неловкости и взяла на себя инициативу вести беседу ни о чем.

Сейчас она как раз рассказывала какую-то мелочь про недавнее занятие с Антоном, как вдруг упомянула Лаврентия:

- ...ваш муж так смешно заметил, что формулы - как тараканы, их можно уловить, только если врубить свет знаний на полную мощность! - и она рассмеялась грудным женственным голосом, явно вспоминая тот момент с удовольствием.

Я улыбнулась, конечно. Но внутри что-то больно кольнуло.

А когда он вообще успел с ней о формулах так остроумно пошутить? Что-то я не слышала, чтобы в прошлый раз у Антона в комнате кто-то смеялся...

Но я снова быстро подавила неудобную тревожащую мысль.

- Вообще ваш сын делает успехи, - продолжила Альбина так снисходительно, будто я была её подчинённой и пришла на пятиминутку. - Он очень умный. Правда, характер… м-м... непростой. Но талантливый... а уж какие у него внешние данные и потрясающая генетика! Ну, весь в отца мальчик вырос. Красавец, каких поискать...

Я благодарно кивала, обсуждая с ней последние успехи Антона и снова порадовалась, как ему повезло, что учительница химии так ценит его. И так ответственно взялась за его обучение, не пропуская ни единой возможности позаниматься с ним.

Она своё дело знает, мой сын прогрессирует, и это главное.

Но уже в тот же момент что-то странное заскребло внутри. Может, потому что Альбина вдруг поднялась с тетрадками с дивана, окинув меня каким-то фамильярно небрежным взглядом.

- Удивительно, как вам повезло с мужем и сыном, Наталья Павловна. Позавидовать можно, - и дружелюбно улыбнулась.

Тон у нее был какой-то... неоднозначный. Как будто под этим пряталось что-то ещё.

Она вздохнула и небрежно добавила, что подождёт моего сына прямо в его комнате - так, будто решала сама. И прошла туда уверенно, без объяснений, без «можно?», без паузы. Просто пошла. Как будто у неё было полное право на этот коридор и эту дверь.

Я только проводила её взглядом и подумала: «Ну она же работает учительницей… привычка командовать...»

Прошло минут пять, когда услышала поворот ключа в замке.

Антон, как всегда, пришёл минуту в минуту, как и обещал. Пунктуальный до смешного. Он стоял в прихожей, аккуратно снимая ботинки, потом убрал их в сторону, поднял взгляд и, узнав, что репетиторша уже здесь, чуть нахмурился.

На его лице промелькнула какая-то тень. Не то раздражение, не то усталость, а может, что-то другое. Словно он вспомнил проблему, которую нужно терпеть.

И я вдруг ощутила, что в этом неловком движении его нахмуренных бровей есть какая-то правда, которую я ещё не понимаю.

Альбина выглянула из комнаты Антона как раз в тот момент, когда он зашёл в коридор.