Коммунальный развод. С новым счастьем!

Глава 3. Предновогодняя уборка

Утро у меня началось спокойно, даже слишком. Я встала раньше обычного, потому что договорилась помочь подруге - у неё дочка заболела, а та не могла взять выходной перед Новым годом. Я тихонько подошла к Лаврентию, который стоял у зеркала и поправлял ворот рубашки, и сказала:

- Лаврик, я сегодня у Светки весь день буду. С Машей посижу, у неё температура.

Он посмотрел в отражение чуть в сторону, не на меня, и отозвался как-то машинально, будто я напомнила ему о погоде:

- Ну смотри сама. - Потом застегнул пуговицу и добавил: - Не задерживайся сильно, ты же знаешь, что у меня ужин по расписанию должен быть. - И уже уходя в коридор, бросил торопливо: - Предупреди, если планы поменяются.

Ни «передавай привет», ни «как там ребёнок», ни просто «удачи». Он будто поставил галочку напротив пункта «выслушать информацию от жены» и пошёл дальше по своим утренним делам.

Я к этому давно привыкла, но всё равно каждый раз внутри что-то слегка блекло.

Антон уже ушёл. Он всегда уходил рано: то в библиотеку, то к ребятам готовиться. Его аккуратная пунктуальность всегда стояла в резком контрасте с Лаврентием, который мог суетиться, мяться и при этом вечно опаздывать.

Я тихо собралась и вышла самой последней.

Дорога до подруги была обычной. Я села в автобус, нашла место у окна и смотрела, как зимний город живёт своей жизнью: люди бегут на работу, светятся витрины, елочные шары крутятся от ветра. У меня вдруг внутри появилась немного забытая мысль:

«Хотя бы сегодня мой труд кому-то нужен… хоть кому-то, кроме моего сына».

Это было приятно - чувствовать свою полезность не по обязанности, а по-настоящему. С душевной отдачей от того, кому помогаешь. Я черпала в этом силы, которые иногда затруднялась объяснить даже самой себе.

Но когда я дошла до квартиры подруги и нажала на звонок, мне открыла дверь буквально сияющая Светка. Она улыбалась так широко, будто ей принесли диплом о счастье.

- Наташ! Всё отменяется! Представляешь? - зашептала она, словно боялась потревожить воздух. - Мой только что вернулся! Прямо щас приехал! С командировки вырвался! На Новый год! Сказал, что сам за Машкой посмотрит!

Я даже моргнула пару раз, не сразу поняв.

Позади неё показался её муж, весь в дорожной одежде, растрёпанный, но такой уверенный и надежный, что ему можно было простить любой бардак.

- Наталья, здравствуйте! - сказал он. - Простите, что так… внезапно. Я вырвался пораньше, хотелось быть дома в праздники.

Маленькая Маша - их дочь - выглянула из-за его ноги с градусником в руке. Помахала мне маленькой ладошкой.

Я улыбнулась, искренне, но в душе всё чуть смешалось. Радость за подругу - да. Лёгкая неловкость - тоже. И ещё что-то вроде пустоты: какое-то ощущение, что весь утренний настрой вдруг растворился, как вода в песке.

- Ну… хорошо, - сказала я. - Тогда поеду домой.

Мы перекинулись ещё парой теплых слов, попрощались, и я снова оказалась на улице - будто из одного фильма попала в другой. Только в этом втором я как будто никому не была нужна.

Дорога обратно показалась бесконечной. Вокруг всё горело: гирлянды, витрины, окна, дворы, даже автобусы были украшены блёстками. Люди куда-то торопились - дети с пакетами мандаринов, мужчины с ёлками, женщины с огромными пакетами, как будто весь мир готовился к празднику.

А я… ехала без особого настроения, смотрела на всю эту красоту и ощущала себя чуть лишней в этой суете. Как будто я сама была декорацией - молчаливой, неподвижной, ненужной.

Я сама себе тихо сказала:

«Раз уж вернулась - приберусь. Всё равно дома тихо…»

И это решение показалось даже приятным. Как будто тишина дома подарит мне хотя бы пару часов покоя.

Дома по-прежнему никого не было. Даже холодильник будто жужжал мягче обычного. Я повесила пальто, сняла сапоги и прошла на кухню - пустая, спокойная, без чужих тарелок, чашек и носков на стуле. Удивительно редкий момент.

Никто не шёл по коридору с криком «А где мои ключи?!»

Никто не звал меня посмотреть «какую ерунду он нашёл в интернете».

Никто не открывал дверцу холодильника каждые десять минут, спрашивая «а что поесть?».

Просто тишина. Простая, добрая, почти ласковая.

Я вдруг поймала себя на том, что меня даже слегка расслабило. Впервые за долгое время внутри стало так ровно… будто кто-то выключил постоянный фон напряжения, который я даже уже не замечала.

Я поставила чайник, потом передумала - решила, что сначала займусь предновогодней уборкой.

Когда-то до рождения сына мы делали это с Лаврентием вместе: смеялись, спорили, кто хуже пылесосит, кто из нас «плохой Санта» за то, что не хочет мыть окна в мороз. Тогда всё казалось каким-то… совместным. Живым...

Но это всё давно уже в прошлом.

Тем не менее, уборка оказалась хорошей идеей. Правильной. Это был единственный способ привести в порядок хоть что-то в моей жизни - раз уж не удаётся привести в порядок отношения или себя саму.

Я вытащила ведро, тряпки, перчатки, открыла шкафчики, и дом словно начал дышать иначе. И я сама - тоже.

Впереди был целый день тишины, чистоты и предновогодней подготовки. И на секунду мне даже показалось, что этого достаточно. Что именно так и должен выглядеть спокойный, добрый декабрьский день незадолго до Нового года.

Я включила музыку едва слышно. Какой-то старый плейлист, где всё спокойное: лёгкие голоса, мягкие мелодии, те песни, под которые когда-то мы с мужем украшали ёлку и обсуждали, как будем встречать Новый год.

Я взяла ведро, тряпки, моющие средства - привычные спутники декабрьской уборки, - и шагнула в спальню, где каждая мелочь вдруг стала отзываться воспоминаниями.

Уборку начала с большого шкафа-купе. Сняла со стеллажей банки, коробки с чем-то непонятным, старые подарочные пакеты, какие-то свёртки - всё, что годами лежало «на всякий случай». Среди них нашлись детские открытки Антона, ещё с начальной школы - смешные, кривые буквы, смайлики, наклейки.