Коммунальный развод. С новым счастьем!

Глава 10. Выселение любовницы

Я положила стопку вещей Альбины на диван в импровизированной «конуре», повернулась к ним и посмотрела Лаврентию прямо в глаза.

Мой голос прозвучал тихо, но отчетливо:

– Мы ничего не решали. Ты просто выгнал меня из спальни. В одностороннем порядке. Я с этим не согласна.

Лаврентий аж отшатнулся, будто я плюнула ему в лицо.

Его багровое лицо, уже искаженное яростью, теперь свело судорогой гримасы непонимания и оскорбления. Он не привык, чтобы я отвечала. Тем более – так спокойно, так уверенно, без единой истеричной нотки. Тем более, когда в его голове уже выстроилась красивая, удобная картинка, которую я вдруг решила с оглушительным треском испортить.

– Что?! – он швырнул пакеты на пол, и бутылки звякнули. – Ты совсем с катушек съехала? Я же сказал – всё решено! Ты временно в зале! Убирай её вещи обратно в шкаф и не позорься!

Он сделал шаг ко мне, нависая, пытаясь вернуть контроль старым проверенным способом – криком, давлением и физическим превосходством. От него волнами исходили морозный воздух улицы, приторный запах дорогого парфюма и удушающая волна чистой, животной злости. Он хотел меня подавить, стереть.

Но я больше не была той трясущейся от шока женщиной и отступать была не намерена. За мной стоял закон, здравый смысл и право, а не его голословное, самодовольное требование «потому что я так хочу».

– Спальня моя! Я так решил! – рявкнул муж, а затем, поморщившись, заставил себя говорить чуть спокойнее: – Ты же взрослая женщина, Наташ. Должна понимать, что спальня - это логично и рационально, если в ней живут два взрослых человека. А ты сейчас устраиваешь цирк из-за своего эгоизма и хочешь забрать ее себе целиком, – Он оглядел меня с неприкрытым разочарованием. – Как же это мелко с твоей стороны, ну! Надо делить жилплощадь по-честному – я со своей женщиной вдвоем, а ты – сама по себе в любом другом месте. Тебе много места-то и не надо!

– По-честному, – раздался холодный голос Антона рядом с нами, – это когда мать не выкидывают из её комнаты, как мусор.

Лаврентий рванулся к сыну, словно молния, ткнув в его сторону пальцем так резко, что тот чуть не достал до груди Антона. По всему его поведению – по расширенным зрачкам, по напряженным жилам на шее – было заметно, насколько он уже вышел из себя.

– А ты не лезь, взрослые разговаривают! Тебя не спрашивали! – выплюнул он.

– Я тут живу, – парировал Антон, не моргнув и глазом. – И мать моя тут живёт. Поэтому лезу и буду лезть.

Лаврентий фыркнул с презрением, но я видела, как дрогнула его уверенность, как легкая тень пробежала по его лицу. Сын стал для него непредсказуемым, неподвластным фактором, с которым он не знал, как справиться.

- А я здесь по приглашению! - вмешалась Альбина всё еще возмущенно. - Лаврентий имеет право приглашать гостей. Я же не ломала двери и никого не выгоняла.

- Да, ты здесь по его приглашению, - спокойно сказала я. - Но я здесь по праву брака и собственности. И если сейчас мне ограничивают доступ к спальне, это уже не бытовой конфликт, а самоуправство. С протоколом.

Огромным усилием воли я проигнорировала её вытянувшееся лицо и сделала ещё один шаг вперёд, сознательно сокращая дистанцию между собой и мужем.

– Лаврентий, я – твоя жена, – сказала я, подчёркивая каждое слово. – Мы в браке. Квартира наша общая. Ипотека общая. Ты не имеешь права просто взять и выгнать меня из какой-либо комнаты. И уж тем более – селить сюда кого хочешь без моего согласия. Это не твой личный номер в гостинице.

Он закатил глаза и разразился коротким лающим смехом, показывая всем видом, какую несусветную чушь я несу. Его смех прозвучал глухо и неприятно.

– Ой, ну всё! Начиталась она интернета, юристкой прикидывается. «Не имеешь права»… – передразнил он меня писклявым голосом. – А я здесь не хозяин, что ли? Я сам решаю, кого к себе в гости… - ядовито подчеркнул он, - …приглашать! Ты вообще себя слышишь, психованная?

- Наталья, давайте без истерик, - осторожно сказала Альбина, которую явно насторожили мои слова про протокол. - Я же здесь временно. Я ни на что не претендую. Мы просто хотели спокойно встретить Новый год. По-человечески. Опять же… вам ведь сейчас тяжело всё это видеть,- добавила она, напустив в свой голос немного жалостливости. - Подумайте, может, вам правда лучше побыть в другой ко…

– Мама говорит правильно, – перебил ее Антон. – Это просто здравый смысл, пап. Который ты, видимо, потерял.

Это ударило Лаврентия сильнее, чем любая юридическая статья, сильнее, чем любое обвинение. Собственный сын, его копия, его продолжение, смотрел на него с холодным осуждением и называл его действия безумными, лишенными логики.

На секунду он опешил, его лицо застыло. Злость в его глазах смешалась с чем-то похожим на растерянность. И тогда он, видимо, решил, что разговоры кончились. Разговоры с теми, кто вдруг посмел ему перечить.

Он резко повернулся и зашагал к спальне, на ходу доставая из кармана ключи. Бряцанье металла прозвучало как вызов.

– Всё, болтовню заканчиваем! – рявкнул через плечо. – Сейчас закрою спальню на ключ, и посмотрим, как ты будешь тут свои права качать! Я тебя не выгоняю, Наташа. Я просто распределяю пространство. Ты сама потом спасибо скажешь, когда успокоишься.