Компот из сладкой лжи

Глава 10

Надя ошеломленно застыла, раздумывая над ее словами, а затем спросила:

- А вы случайно не в курсе, менял ли он обратные билеты?

Зая пожала плечами и поставила рамку на место, повернув ее к стене лицом.

- Все может быть, я не в курсе. И вообще, у меня нет привычки обсуждать решения Павла Александровича, - заявила она как нечто само собой разумеющееся. - Вы же знаете, какой он занятой человек, и сколько вопросов ему приходится решать каждый день.

Наденька знала. Закусив нижнюю губу, она посмотрела в окно – клены шумели, и в лучах августовского солнца первые желто-красные резные листья смотрелись как дорогое украшение на темно-зеленом кафтане.

- Сколько вам лет? – не выдержав, спросила она Заю. В том, что одна женщина интересуется возрастом другой, кроется момент истины, говорила ее мать. Наде же казалось, что вопрос ее был задан только потому, что Зая производила впечатление довольно сообразительной, хоть и совсем юной девушки.

- Девятнадцать. Я полиграфический колледж окончила, - важно заявила Зая. – И сразу в рекламное агентство попала. Представляете, как повезло?

Чарушина опустилась в кресло Ржевского, и Зае пришлось слезть со стола.

"Интересно, - подумала Надя, - откуда у секретарши Ржевского привычка седлать любую поверхность, которая появляется в поле ее зрения? Неужели генетика? Бескрайние степи, табуны, юрты…"

- А чем занимаются ваши родители, если не секрет? – спросила она.

Зая прикусила нижнюю губу, а затем сказала:

- А почему вас это интересует? Наверное, думаете, что они пасут скот в степях? - Она оперлась руками о столешницу и перенесла корпус вперед, сокращая расстояние между ними.

- Вовсе нет, просто… - Надя с трудом удержалась, чтобы не цокнуть языком - Зая будто прочла ее мысли. - Ничего не знаю о калмыках.

- Да ладно, я привыкла, - отмахнулась серетарша. - Мой народ пришел из Монголии 400 лет назад. И теперь все вокруг удивляются – как, значит вы монголы? Вы же калмыки? А мы объясняем – калмыки! Но вообще-то монголы…

Ее лицо оказалось очень близко, и Чарушина восхитилась ее гладкой смуглой кожей. Такой цвет в солярии не получишь. Это степной ветер, солнце и кумыс - многовековое влияние генов и природы.

- Не обижайтесь, - сдержав завистливый вздох, сказала Надя. – У меня такое странное чувство, будто я что-то упускаю. А ведь я адвокат и должна обращать внимание на детали.

- Павел Александрович говорил, что вы очень увлечены своей работой, - с кислой полуулыбкой заметила Зая.

Чарушина вновь посмотрела в окно. Ей вдруг подумалось, что она никогда вот так запросто не делилась чем-то личным ни с кем, кроме Павла. Конечно, у нее были институтские приятельницы, но, когда появился он, необходимость в подобном общении резко пошла на убыль. К тому же ее окружали коллеги, с которыми было гораздо интереснее обсуждать текущие дела и разные процессуальные тонкости, чем собственную жизнь и, тем более, отношения. А вот Павел, оказывается, был не против того, чтобы обсудить ее жизнь с кем-то. И это ощутимо напрягало.

Зазвонил телефон. Сняв трубку, Зая ответила:

- Рекламное агентство «Рожь». Добрый день! Да, правки внесены. В течение получаса отправлю на почту. Павел Александрович занят. Все передам. Всего доброго. – Положив трубку, она шмыгнула носом: - Звонят и звонят. Вы не подумайте, что я бесчувственная. Улыбаюсь, как будто ничего не произошло. Это выглядит странно, да?

Чарушина промолчала.

- Нам ничего толком не объяснили. Сунули постановление в нос и все. Мне кажется, что они не знали, что искать. - Зая опять подергала за колечко в носу. – Но вы-то знаете. Я же вижу, что знаете. Тогда почему молчите? Кто-то настучал на нас в налоговую? Или Роспотребнадзор? Хотя, при чем здесь тогда прокуратура?

- Это недоразумение. Я уверена, что скоро все выяснится, - сдержанно заявила Чарушина.

- Понятно. А где же сам Ржевский? – Раскосые глаза Заи выражали неподдельное беспокойство.

- Я… я не знаю. – Кресло под Надей скрипнуло, когда она закинула ногу на ногу. – И как найти его, не представляю. Трубку не берет.

- Мы тоже звонили, - со вздохом кивнула Зая. – Он должен был дать распоряжения по поводу работы. Те заказы, которые уже выполнены, мы отдаем. Но вот как быть дальше… Потапов говорит, продолжать. Шурик ссыт, извините, а Анна Феликсовна включила пожарную сирену… ну вы видели. Я ее понимаю – она бухгалтер, первый человек после Ржевского. Я еще утром подумала, что нужно вам позвонить, когда не смогла связаться с Павлом Александровичем. А тут вы сами явились.

Чарушина откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на Заю. Что-то в словах секретарши зацепило ее, но она еще не понимала, к чему клонит луноликая красавица.

- Знаете, как переводится мое имя? – внезапно спросила Зая. – Счастливая судьба. Вы будете смеяться, но я должна вам сказать, что Павел Александрович, он, - она воздела длинные тонкие руки к хай-тековской лампе у нее над головой. – Он…

Чарушину обдало холодной волной – только этого не хватало! Девица, влюбленная в своего босса – что может быть тривиальнее и пошлее?

Зая опустила руки и подлила масла в огонь:

- Павел Александрович мог кого угодно найти на мою должность. Человека намного умнее, опытнее, и вообще… Но выбрал меня, - голос ее дрогнул. - Он такой… Необыкновенный! И я его очень…

Их с Надей взгляды пересеклись.

- Очень боюсь потерять, – упрямо тряхнула Зая волосами. – Мы так трудно притирались друг к другу, что я думала, он меня придушит или закопает!

Наденька слушала ее и не шевелилась. У нее складывалось ощущение, что она сидит в первом ряду и смотрит театральную постановку. На сцене перед ней была молодая неопытная актриса Зая Церен, вот только от ее монолога у Нади сейчас приподнялись волосы на затылке.

- Что за бред… Придушит, закопает… Вы специально?! – Чарушину бросило в жар. – Ржевский никогда бы…

- Во-о-от! – выставила указательный палец Зая. – А у вас такое лицо, будто вы верите, что Павел Александрович может быть виновен в преступлении. Зачем приходили полицейские? Что они хотели найти? Какую-такую гадость они решили повесить на нашего Ржевского?