Компот из сладкой лжи

Глава 30

"Из адвокатов меня точно выпрут! И правильно сделают... Я же не адвокат, а дурная блоха на гребешке! Рур, конечно, ничего не скажет. А зачем ему говорить? Я все и так знаю. Господи, представляю, как будет смеяться Половиков!"

- Гад толстопузый... - Наденька подняла голову и встретилась через стекло со взглядом дежурного. - Мне к Залесскому, - сказала она. - Надежда Чарушина. Адвокат.

- Назначено?

- Да, - вздохнула Надя и легонько пожала плечами. Когда следователь узнает, с какой новостью она заявилась, он простит ей ее вранье. Наверное. Впрочем, он уже и так относится к ней как к ненормальной, так какая разница, если придется лишний раз это подтвердить.

- Данные впишите, - дежурный раскрыл перед ней журнал.

Перехватив в другую руку пакет с букетом, Надя взяла ручку и тут заметила, как у дежурного зашевелились ноздри и изменилось дыхание. Хмыкнув, она вписала свое имя и номер адвокатского удостоверения.

Дверь кабинета была заперта. Чарушина присела на скамью и прислонилась затылком к стене. Не обращая внимания на проходивших мимо нее людей, Надя думала о том, что же сейчас происходило на берегу реки. Она не стала звонить Залесскому и не поехала опять на место преступления, потому что боялась потерять самообладание под его взглядом и в очередной раз признать глупость своих поступков. Неужели каждая женщина становится дурой, когда влюбляется? Сколько же подобных ей оказывается в роли жертвы собственных страстей? И можно ли уберечься от этого?.. Кто-то теряет огромные деньги, желая "спасти" возлюбленного от финансового краха, а кто-то и жизнь, оказавшись в ловушке маньяка, сыгравшего на нежных чувствах готовой на все любовницы...

До этого момента Надя никогда не ставила себя на место подобных страдалиц. Ей казалось, что все это происходит с теми, кто живет только эмоциями и не прислушивается к доводам разума. И вот сама вдруг обнаружила себя в рядах свихнувшихся от любви и ревности.

Надя закрыла глаза, чтобы не видеть заинтересованные взгляды. Видок у нее был тот еще. Следовало бы наведаться в туалет и хорошенько помыть руки, но тело отказывалось слушаться. Пригревшись, Надя продолжала перекручивать в голове последние события, старательно раскладывая по полочкам все, что постепенно вылезало на поверхность из уютных тайников ее памяти.

"- Я такая счастливая, Ржевский! - Словно сытая кошка, Наденька потянулась во весь рост и вскинула руки над головой.

Павел улыбнулся и медленно, очень медленно, провел теплой ладонью от ее шеи до груди. Надя закусила нижнюю губу и тихо застонала, когда он продолжил это сводящее с ума движение.

- Какая же ты настоящая, искренняя... Я думал, таких больше нет, - Ржевский склонился к ее виску, и теперь его губы касались ее кожи, отчего у Нади затрепетало в животе и ослабли колени.

- Я есть! - немного нервно рассмеялась она. - Почему ты так говоришь? Будто... - Наденька сглотнула и попыталась развернуться к нему, но Ржевский заставил ее замереть, легонько нажав на плечи.

Он желал, чтобы Надя сделала так, как ему хотелось. А хотелось ему разглядывать и водить по ее телу ладонью, словно говоря: "Ты моя". Его глаза потемнели и теперь напоминали море перед грозой.

- Ну же, ответь, - пробормотала она, задыхаясь от охватившего ее желания. - Почему ты говоришь, что таких, как я, больше... ах!..

- Ты чудо! Ходячий сексапил, - серьезно произнес Ржевский.

- Пф-ф! – вспыхнула Надя и покачала головой. – И вовсе я не это самое...

- - Глупенькая… Этим качеством мало кто обладает. Ты только никогда не спрашивай меня о других, ладно? Иди ко мне... Ну же, скорей! Я люблю тебя, Наденька!

...Надя вздрогнула и открыла глаза. Уставившись в стену напротив, она никак не могла окончательно вынырнуть из своего полусна-полуяви. Буквально кожей ощущала и шелковое тепло простыней, и горячее дыхание Павла на своих волосах, и его ладонь, мягко и настойчиво пробирающуюся между ее бедер...

Их первая ночь тогда растянулась до самого обеда. Отельчик был крохотным, всего на десять номеров, разделенных толстенными стенами. Старинный дом с узкими сводчатыми окнами и увитой плющом круговой террасой, внутренний дворик которого украшали лимонные деревья. Кровать на полкомнаты, созданная для таких вот любовных марафонов, приглушенный свет, игристое вино и ароматные фрукты, - настоящая сказка для нежных и страстных любовников, которыми они и были. Весь этот комфорт стоил немалых денег. Как и все те милые вещи, которыми Ржевский без устали баловал ее.

Вспыхнув до корней волос, Чарушина выдохнула и огляделась. Казалось, что голос Павла еще звучит у нее в голове, но Надя думала о другом: о том, что с самого начала была пластилином в руках Ржевского и при этом не испытывала никаких страданий. Возможно, не случись всей этой ситуации, она бы еще какое-то время потрепыхалась, а затем бы сдалась на волю победителя, оставив работу и осев дома.

Вот и Тураев искренне считал, что женщина не в состоянии выжить без мужчины. Разумеется, это его личное дело, но вот только при всех его принципах его жена мертва. А ведь она старательно соответствовала и следовала его указаниям.

Чарушина покачала головой - интересно, с какими же женщинами сравнивал ее Павел? Уж не с покойной ли Елизаветой? Или с Викусей Безоглядовой?

Она поднялась и решительно подошла к соседнему кабинету. Постучав, заглянула внутрь.

- Здравствуйте! Вы не могли бы мне помочь? - спросила Надя у двух мужчин, прерывая их беседу за одной пепельницей.

- Слушаю? - хором ответили они.

- Я к Залесскому пришла, Олегу Ивановичу. А его нет. - Она приподняла пакет. - Я хотела бы оставить это для него.

Мужчины переглянулись и синхронно кивнули.

Надя повесила пакет на крючок вешалки и, потоптавшись, добавила:

- Вы только не забудьте, ладно? И еще передайте ему, пожалуйста, чтобы он обязательно позвонил мне, когда освободится. Это очень важно. И пусть не удивляется... - она потыкала в пакет пальцем.