Компот из сладкой лжи

Глава 36

Надя спустилась на один пролет, затем остановилась и подняла голову. Залесский смотрел прямо перед собой и крутил сигарету между пальцами. Губы его бесшумно шевелились. Он нервно морщил нос, отчего очки подрагивали, словно живые.

- Ничего у нас с вами не получается, Олег Иванович, - с горечью прошептала Надя и продолжила спускаться. - Ничего...

Внизу она растерянно огляделась в поисках Кораблева, но того нигде не было видно. Оно и понятно, человек на работе, у него дела, и он не обязан по первому зову подставлять Наденьке ни жилетку для слез, ни плечо, в которое можно было уткнуться.

На первом этаже Чарушина отошла к окну и достала телефон.

- Мамуль, привет! Вот звоню, чтобы узнать, как у тебя дела. Что ты сегодня ела на завтрак? Гречневую кашу? Круто! А какая у вас погода? - Надя прижалась к краю стены и стала водить пальцем по пыльному подоконнику. - Солнце... А у нас дождь. Да, опять. Хмуро очень... Совсем осень... Нет-нет, у меня все хорошо! Ты не беспокойся, ладно? Варенье будешь варить? О, это здорово. Из лепестков роз? Для Павла?.. - голос Наденьки дрогнул и засипел. Она сглотнула, прижала ладонь к груди и поморщилась. - Мамуль, я что хотела сказать-то: ты отдыхай побольше, ладно? Береги себя. Я тебя очень люблю.

В оконное стекло Надя заметила высокую тень за своей спиной. Вздохнув, она уловила запах знакомого уже терпкого парфюма. Дорогой запах, настойчивый и вкрадчивый. Чарушина обернулась.

- Максим Викторович... - она поискала глазами Половикова.

Тураев одернул полы, разгладил лацканы шерстяного пиджака и провел ладонью по волосам. Естественный жест, когда мужчину заботит желание понравится женщине.

- Надя, как вы? Выглядите уставшей. - Его взгляд был полон искренней заботы.

- Уставшей, - эхом повторила Чарушина и вдруг стала судорожно застегивать куртку.

Замок заело. Надя ободрала лак на очередном ногте, но продолжала дергать молнию, пока Тураев не накрыл ее руки ладонью.

- Что я могу сделать для вас, Наденька?

- Для меня? Вы? - она удивленно округлила глаза и отрицательно помотала головой. - Ничего.

- И все же, - Тураев выдернул застрявший конец молнии и аккуратно вставил его заново, - кое-что я все-таки могу. Например, отвезти вас обратно к своей машине.

- Ах, да, - опомнилась Надя. - Моя машина.

- Вы говорили с мамой, - кивнул Тураев на лежащий на подоконнике телефон. - Простите, если помешал.

- Мы уже закончили. Ничего серьезного. Поговорили о погоде и обо всякой ерунде.

Тураев продолжал выжидательно смотреть на нее.

- И нет, я не сказала ей о Павле, - ответила Надя на его немой вопрос.

- Как же так? Вы же собирались выйти за него замуж.

- Да, собиралась, - ответила Надя, чуть повысив голос, чтобы разом прекратить продолжение этого разговора.

"Пусть думает, что хочет", - решила она.

Помявшись, Тураев сделал жест рукой в сторону выхода, ни на шаг не отступая от нее. Чарушина чувствовала недосказанность, которая сквозила в каждом его движении и взгляде. Он пытался читать ее, изучал мимику и не скрывал этого. Но ее отношение к бетонному королю все же складывалось не из женского интереса. Возможно, в других обстоятельствах она бы и посмотрела на него другими глазами, но после всего того, что она узнала, их общение продолжало отзываться в ней смутной тревогой и настойчивым желанием прекратить это сближение. Однако, Надя понимала, что именно благодаря ему, возможно хоть что-то прояснить. Но как же сложно было управлять собственными чувствами!

Вот с Кораблевым оказалось все просто, и Надя могла бы со стопроцентной уверенностью сказать, что он ей и правда, как младший брат. Такому простишь и нечаянную грубость, и наивное восхищение, и неуместную на ее взгляд заботу, потому что он настоящий и искренний.

"Рыжий, честный, влюбленный..." - вспомнила Надя старый фильм, диск с которым ей в детстве подарил отец. Потом она прочитала и книгу, но только теперь поняла, кого ей напоминал Кораблев. Лисенка Людвига.

- Вот вы и улыбнулись, - услышала она голос Тураева.

Надя опомнилась, огляделась и обнаружила себя на автостоянке, куда они успели добраться. Тураев открыл перед ней дверь, и она юркнула в машину, успев разглядеть свое лицо в боковом зеркале - растерянное, бледное, с расширенными диковатыми зрачками.

"Кажется, мой мозг пытается увести меня подальше от мыслей о Павле..." - догадалась она, и это было очень похоже на правду. Как только перед глазами вставал образ Ржевского, Надю пронзала такая всепоглощающая боль, что скручивало каждый нерв. А здоровый человеческий мозг устроен таким образом, что он все время пытается избавиться от негативного и неприятного. Или, на худой конец, спрятаться".

- Это неправильно... - пробормотала она.

- Да, вы правы, Надя! Все это выглядит неправильно. Даже отвратительно. - Тураев развернулся к ней и положил правую руку поверх спинки ее сидения. - Ради вас я попытался что-нибудь узнать о Ржевском. У меня в больнице есть знакомые врачи... - Встретившись с ее взглядом, он облизал сухие губы. - Он в коме. Потерял много крови. Поэтому пока никто не может сказать, что будет дальше, и как себя поведет его организм.

- Я понимаю, - едва слышно ответила Чарушина.

Несколько секунд Тураев молчал, а затем, чеканя каждое слово, вдруг сказал:

- Мне не хочется с вами расставаться. Только не подумайте ничего такого, просто... Черт, - он подался чуть вперед, - веду себя как идиот. Я подумал, что в любом случае вам за руль лучше не садиться. Скажите, куда вас отвезти, и я отвезу. За машину не переживайте. Если хотите, я лично пригоню ее к вашему дому.

- У вас своих дел миллион. Не переживайте за меня. - Через лобовое стекло Надя внимательно следила за тем, как Половиков выходит из здания и направляется к своей глянцевой Ауди.

- Дела подождут, Наденька. Похороны завтра. Бумаги я получил, все заказал. И как безутешный вдовец имею право на то, чтобы побыть в покое и... Простите, Надя, - смутился Тураев. - Несу какую-то дичь. Но вы должны меня понять. Никто, кроме вас, не знает правды. Так что, я надеюсь на ваше обещание молчать. - Он убрал руку и повернул ключ зажигания. - Итак, куда вас отвезти?