Компот из сладкой лжи

Глава 39.1

Когда Надя вышла за ворота, ею вдруг овладела дикая слабость, а сердце, наоборот, забилось так сильно, будто она не в лифте ехала, а спускалась с тринадцатого этажа вприпрыжку. Через несколько метров от дома Чарушина обернулась и подняла голову. Коридорное окно было уже закрыто, и теперь все стекла отливали матово-серым цветом, отражая тяжелое пасмурное небо.

- Мне надо перестать думать о себе, - пробормотала Надя и отвела взгляд. - Это никому неинтересно. Даже мне самой. - От этой мысли ей стало даже как будто легче. Нет, определенно, легче. Наденька глубоко вздохнула, задержала дыхание, а затем медленно выпустила воздух через рот. - Все, что было до меня, мне не принадлежит...

Остановка должна была вот-вот показаться из-за блочной пятиэтажки, и Чарушина чуть прибавила шагу. Однако у последнего подъезда она остановилась и села на деревянную перекошенную лавочку, обитую поверху цветной клеенкой. Прямо перед ней за оградкой оказалась клумба с вырезанными из пластиковых бутылок лебедями, выкрашенными белой эмалью. Надя осторожно просунула кончики пальцев в карман, словно боялась пораниться. И точно, ранка на пальце вдруг заныла, напоминая о том, что произошло в квартире Тураева.

"Мне не больно..." - приказала себе Надя и вытащила снимок.

На фото она вновь увидела двух смеющихся подростков. За их спиной сияло солнце, и отблеск его "съедал" часть их лиц, что все же не помешало Наде сразу узнать Павла, хоть здесь он был совсем мальчишкой. Собственно, девочка тоже не вызывала сомнений, и пусть у нее были пухлые щеки и нос картошкой. Сбоку была какая-то вывеска. Чарушина разобрала лишь начало слов "Бегл..." и "ко...". На обратной стороне фотографии детским почерком было старательно выведено "Люби меня как я тебя. И будет счастье нам всегда!"

Дата не стояла, но судя по загнутым и надорванным уголкам, это фото претерпело достаточно. Вероятно, в альбоме Тураева оно хранилось не так долго, да и попало туда не сразу.

- А счастье было так возможно, так близко... - скептически усмехнулась Надя и засунула снимок обратно в карман.

Рассиживаться она не планировала.

На остановке Чарушина нырнула в первую же маршрутку, идущую в центр, отметив, что уже успела отвыкнуть от подобного рода передвижения. Но приткнувшись в уголок и уставившись в пыльное окно, она тут же позабыла о неудобствах, погрузившись в собственные мысли.

В адвокатской конторе она появилась через полчаса, перед этим столкнувшись с дворником Баиром, который, напевая как обычно, чистил водосток.

- Менду буй та*, Надежда Николаевна, - приподнял кепку дворник. - Здравствуйте.

- Здравствуйте, Баир! - Наденька тепло улыбнулась. - У себя? - спросила она, кивая в сторону входа.

- Работает, - кивнул мужчина.

Наденька сделала шаг, а затем попросила:

- Баир, если Зая позвонит, скажите, что у меня телефон сел. Как заряжу, обязательно свяжусь с ней. Хорошо?

Баир цыкнул и покачал головой:

- Отнимает ваше время! Глупая еще, не понимает!

- Ну что вы такое говорите, - воскликнула Надя. - Она мне очень здорово помога... - Чарушина осеклась и прижала ладонь к груди. - Зая мне очень нравится. Она умная. Это мы о своем, о девичьем, так сказать, о потаенном! Вы только ничего такого не подумайте!

- Ей учиться надо. Скажите ей, чтобы уволилась. Она совсем плохо спит, все в компьютере своем сидит. Нехорошо!

Надя вдруг отчетливо поняла, что продолжать этот разговор не стоит. Баир хмурил редкие брови, с подозрением поглядывая в ее сторону. Если он узнает, чем его внучка занимается в свободное и в рабочее время, выполняя ее задания, точно запретит ей даже на улицу выходить. А может вообще обратно домой отправить. Своя рубашка ближе к телу, наверное, на всех языках звучит одинаково.

- Обязательно скажу, - заверила его Надя. - Но я уверена, что все будет хорошо. - Она потопталась на месте, а затем направилась в офис.

***

- Томас Георгиевич, к вам можно? - постучала она, как только из кабинета вышла пара средних лет.

- Явилась?! - свистящим шепотом приветствовал ее начальник.

Наденька опешила, увидев всегда напомаженного и элегантного Рура в непривычном для себя виде. Кажется, старый адвокат даже не смотрелся в зеркало, надевая на себя серый костюм в полоску и желтую с красным клетчатую рубашку. Вероятно, те, кто знал Рура, могли бы сказать, что старик заигрался в моду, но Надя знала, что скрывается за подобным сочетанием.

- Томас Георгиевич... С вами все в порядке? - проблеяла она. - Я же отпрашивалась...

- Отпрашивалась! - язвительно передразнил ее Рур. - А для чего, скажи на милость? Мне телефон оборвали! Как же так, Надя? Что ты творишь?

- Да что я такого сделала? - Чарушина передернула плечами и, выдвинув стул, плюхнулась на него с видом оскорбленной невинности.

- Ни-че-го! Ничего такого, что могло бы опорочить высокое звание юриста!

Надя сжала губы, исподлобья уставившись на висевший напротив портрет Плевако.

- Дружочек мой, да как ты вообще могла допустить подобное? - голос Рура немного поменял тональность. - Столько труда, столько сил... Зачем ты во все это лезешь, скажи на милость?

- Я лезу, потому что... потому что не могу по-другому! Они там во всем Ржевского обвиняют! Будто он зверь какой-то! Нет, я, конечно, не могу с точностью в сто процентов заявлять, что это не он, но... Против него ополчились все! Этот Половиков еще, с-су... собака бешеная!

Рур охнул и упал в свое кресло.

- Извините, Томас Георгиевич! - шмыгнула носом Надя. - Вырвалось...

Рур стал перекладывать бумажки на своем столе, руки его тряслись.

- Я обещал твоему отцу, что буду приглядывать за тобой. Помогать, оберегать...

- Не надо меня оберегать! - перебила его Надя и хлопнула по столешнице ладонью. - Извините! - развернувшись к Руру, она продолжила: - Посмотрите на меня, Томас Георгиевич! Что вы видите?

- Наденька...

- Вы видите Наденьку! Глупую, изнеженную Наденьку, которая и шагу не может ступить без высочайшего соизволения. Неужели мой отец хотел именно этого? Или вы? Вам что, приятно наблюдать рядом с собой слабого человека, неспособного принимать решения?