Компот из сладкой лжи

Глава 51

- Нет-нет, Олег Иванович, погодите! - Наденька прищурилась и погрозила ему пальцем. - Вы еще не все мне рассказали.

Залесский усмехнулся и закинул ногу на ногу.

- Что именно вы хотите знать?

- Вы говорите, этот ваш свидетель видел все, что произошло на берегу, так?

- Так. Он видел, как Половиков в порыве ссоры задушил Елизавету.

- Ну и?! - в нетерпении Надя подалась к нему.

- Что ну?

- А то, как Половиков стрелял в Павла, он видел?

- Нет, но какая теперь разница? Пистолет на баллистической экспертизе, ждем результатов. Ему и того, что он увидел, теперь надолго хватит. Об остальном рассказал Ржевский. Ну и ваши показания, разумеется, станут основным доказательством вины Половикова.

- Хорошо, - Надя спустила ноги и огляделась в поисках своей одежды. - Тогда следующий вопрос.

- Надя! - округлила глаза Заяна.

- Что? Я хочу знать, что произошло на самом деле. И если с этим моментом мне все ясно, то как же... Ну, букет, и все остальное?

- Ух, Надежда Николаевна, хватка у вас бульдожья! - восхитился следователь. - Только опыта дознания маловато. Уж если беретесь за выяснения обстоятельств, так хотя бы делайте это с холодной головой и четко по плану. Смотрите, соседка видела вашего жениха, но во времени запуталась. У нее ребенок плохо спит, и муж постоянно в телевизоре сидит. Устала женщина от недосыпа. В "Герде" букет Ржевский оплачивал онлайн и просто забрал его. Он оставил букет дома и поехал на встречу с Тураевой. Поймал частника, а тот довез его до "Сказкино".

- Взял частника...

- Да. Конечно, если бы он поехал на своей машине, то было бы проще все это отследить, но, по его словам, он очень устал и хотел вернуться пораньше.

- Вернулся, - фыркнула Надя.

Залесский продолжил:

- Когда он появился на месте преступления, то застал там Половикова. Тот выстрелил в него, а Павел Александрович побежал к реке. Тем, можно сказать, и спас свою жизнь. Вернее, вы спасли ему жизнь, когда нашли ту самую запонку.

- Но я же... - Наденька дотронулась до своей щеки. - Как же это... Я слышала его голос... я думала, что...

- Может, ты почуяла, что с ним что-то произошло? - влезла Зая. - Ведь когда любишь, чувствуешь человека на расстоянии! - она сложила руки в молитвенном жесте. - Это любовь, Надя!

- Какая такая любовь? - Чарушина помотала головой. - Тьфу ты... Где-то я это уже слышала! В какой он палате?

- Направо и до конца... - только успел и сказать Залесский, как Надя уже вылетела вон.

***

Она остановилась у двери и взялась за ручку. Сердце в ее груди колотилось как бешеное, коленки тряслись, перед глазами все плыло. Надя даже не заметила, что выбежала босиком, и теперь, разглядывая свои ступни, никак не могла взять в толк, почему они вообще привлекли ее внимание.

Наконец, раздался щелчок, и она вошла внутрь. Павел лежал с закрытыми глазами. Его грудь мерно вздымалась, и только бинты, которые ее стягивали, выдавали состояние, в котором он находился. Щетина на щеках не скрывала голубоватую бледность, и что-то болезненно-трепетное вызвало судорожный вздох в Надином горле.

Ржевский открыл глаза. Сухие, потрескавшиеся губы разомкнулись.

- Наденька... - еле слышно прошептал он и приподнял руку.

Словно во сне, Чарушина сделала шаг, но затем остановилась. Они молча смотрели друг на друга, и только по прошествии этих нескольких долгих минут, она все же подошла ближе.

- Как ты? - спросила хрипло.

Рука Павла упала на простыню.

- Прости, глупый вопрос, - смутилась Надя. - Я... очень переживала.

- Я тоже.

- Ты ничего не знал о том, что со мной было.

- Я чувствовал тебя и мысленно обращался к тебе...

Надя выдохнула и сокрушенно покачала головой:

- Вы как сговорились!

Ржевский нахмурился. От его непонимающего взгляда ей стало не по себе. Присев на край кровати, Надя дотронулась до его колена:

- Это трудный разговор и для тебя, и для меня. Но мы справимся.

- Ты какая-то другая, Наденька...

Конечно другая, подумала Чарушина. Сейчас, когда Ржевский был так близко, когда его глаза молили о долгожданном объятии, она все еще пыталась понять, что с ней происходит. Грудь распирало от желания повалиться на него и впиться в родные губы, но мысль о том, что эти губы касались той, другой, до сих пор изводила ее.

- Ты еще очень слаб. Тебе нужно набраться сил, - сказала она как можно спокойнее.

- Мне нужна только ты.

Чарушина помолчала, а затем ответила:

- Я только что общалась с Залесским. Он сказал, чтобы я поговорила с тобой. Но... Прости, я не знаю, с чего начать. И не знаю, хочу ли я знать о том, что было между тобой и этой чертовой Лизой. Я видела вас в торговом центре и... - она сжала кулаки. - И подумала, что между нами все кончилось. Вернее, даже не начиналось.

Ресницы Ржевского затрепетали, синие глаза обрели свинцовый оттенок.

- Я виноват перед тобой. Следовало бы давно рассказать. Но ты не из тех, кто...

- Что? Не из тех, кто поймет, простит и отпустит?

- Нет, Надя, ты из тех, кого страшно не хочется ранить. Ты нежная, милая... Я думал, что сам как-нибудь справлюсь.

- Господи, с чем справишься? С тем, что бросишь меня? Или бросишь ее? Ты спал с ней?

Ржевский приподнял брови от потока агрессии, наполнившей ее голос. Надя осеклась и похлопала себя по щекам:

- Во мне столько всего накопилось! Наверное, это не я сейчас говорю, а мои измученные нервы. Видишь, я уже пришла в себя и готова слушать совершенно спокойно.

- У меня никогда даже мысли не было бросать тебя! И нет, Надя, я с ней не... - Павел зажмурился, на лбу выступили капельки пота.

- Позвать врача? - испуганно прошептала Надя.

- Нет-нет, все хорошо... Только я начну с самого начала, ладно?

Чарушиной оставалось лишь кивнуть.

- Когда я тебя встретил, то понял, что такое настоящее счастье. Я не могу упустить эту важную вещь в своем рассказе, потому что на тот момент, как мне казалось, был глубоко и безнадежно отравлен жизнью, которую вел. А ты излечила меня, будто глоток живой воды.