Композиция №5

Глава 1

Софи.

Долгий, утомительный перелёт.
Под крылом самолёта лениво проплывали облака — плотные, как вата, будто специально, чтобы не видеть, что под ними.

Я опустила взгляд, посмотрела на книгу в руках. Раскрытая на форзаце, с немного кривым маркерным почерком:

"To my dearest friend Sophie,

Thank you for being you.

I’ll never forget the years we’ve spent together.

Love… Emily."

(«Моей дорогой подруге Софи,

Спасибо, что ты есть.

Я никогда не забуду годы, которые мы провели вместе.

С любовью… Эмили»).

— Я уже скучаю, — выдохнула я, прижимая лоб к прохладному иллюминатору.

По девчонкам. По тому, как можно было влететь в комнату, включить музыку на полную и танцевать, не объясняясь. По бесконечным кружкам чая, глупым шуткам, вечерним посиделкам с пледом и рассказам, перебивающим друг друга. По тому, как мы умели быть вместе — без фильтров, без оглядки, без перевода. А теперь.... Они все — пусть и в разных городах — но рядом. А я — в другой стране, на другом языке, в другом часовом поясе.

Когда самолёт замер у трапа, я не торопясь встала. Мои вещи уже стояли у выхода — рядом с двумя стюардессами, охраняющими их, как музейные экспонаты. Двери открылись. Я прошла на выход. В лицо ударило солнце — яркое, будто злобное. Воздух был плотный, жирный. Пахло бензином, маслом и раскалённым асфальтом — как будто кто-то поджарил дорогу прямо на сковородке.

Я опустила очки с головы, прикрываясь от резкого света, и фыркнула:

— Дом, милый дом. Если бы ещё кто-то знал, что у меня аллергия на пафос и жару.

Задняя часть аэропорта, где всегда дожидался частный самолёт, выглядела так же как и раньше. Те же постройки, тот же чёрный внедорожник неподалёку. Возле него стоял мужчина в тёмном костюме и галстуке. Я всегда задавалась вопросом: ему не жарко стоять вот так, под палящим солнцем, с видом абсолютного спокойствия?

— Добрый день, — вежливо сказала я, подходя ближе.

— Добрый день, София Павловна. С возвращением. Как прошёл полёт? — Отозвался водитель, открывая мне заднюю дверь.

— Спасибо. Как обычно, — я кивнула.

— Ирине Константиновне и Павлу Сергеевичу пришлось срочно уехать на встречу, — сказал он, кажется, пытаясь опередить мой вопрос, которого я и не задавала. — Вы увидитесь сегодня вечером на семейном ужине. Я отвезу вас.

— Понятно.

Я молча закинула рюкзак в салон и положила на сиденье рядом книгу — тёмно-синюю, в мягкой тканевой обложке.

"A Room with a View" («Комната с видом»).

Тонкий, почти прозрачный томик. Один из тех, что остаются в жизни не как книга — как ощущение. Иногда мне казалось, что Эмили подбирает книги точнее, чем слова.

Водитель аккуратно захлопнул за мной дверь, обошёл машину и занял своё место за рулём. Мы тронулись почти бесшумно, скользя по выгоревшему асфальту, как будто в этом городе жара глушит всё вокруг, даже звук.

— Прежде чем мы поедем домой, мне нужно решить вопрос со связью.

Он бросил короткий взгляд в зеркало.

— Уточните, пожалуйста?

— Сим-карта. Номер у меня, разумеется, английский, и он здесь... — я на мгновение замолчала, — бесполезен.

— Понял вас.

— Можно заехать в салон связи по пути? — уточнила я, как будто он мог отказаться.

Он снова кивнул:

— Уже вбил в навигатор.

— Благодарю.

Салон связи оказался спрятан в небольшом торговом комплексе. Алексей Викторович, взяв мой паспорт и телефон, вышел, оставив меня в машине наедине с прохладным воздухом кондиционера и тихой фоновой музыкой.

Устроившись поудобнее, прислонившись затылком к подголовнику, и на какое-то мгновение закрыла глаза. Я до последнего надеялась, что меня встретит хотя бы мама. Понимала, что, скорее всего, нет — но всё равно надеялась. Даже не обнять, просто — появиться. Посмотреть в глаза. Сказать что-то неформальное, живое. Но нет. Меня, как обычно, встретил кто-то чужой. Вежливый, пунктуальный, безукоризненный. Бездушный.

Иногда мне казалось, что вся моя жизнь между перелётами делится на два типа людей: те, кто всегда остаются, и те, кто всегда отбывают. В Англии всё было иначе. Закрытый пансион, только девочки, холодные стены, плохая погода, строгий распорядок. Но там были Эмили, Джо, Марта. Там я чувствовала себя частью чего-то настоящего. Мы прятались с фонариками под одеялами, рассказывали истории, устраивали собственные «выпуски новостей» на школьной кухне. Нас ругали за смех и разговоры на ночь, но в этом был смысл. Жизнь. Я училась там с десяти. И хотя прошло восемь лет, я не стала «одной из них» до конца — но и здесь уже не своя. Здесь меня давно перестали узнавать. Мне оставалось быть кем-то посередине. Вроде бы «дома», но на другом языке. Вроде бы с родителями, но на расстоянии.

И только Катя и бабушка не давали мне забыть, кто я есть.

Катя - это моя соседка по парте в начальной школе, соседка по дому и по детским приключениям — единственная, кто писал мне настоящие письма на бумаге, а не просто слал фотки в мессенджер. Моя ниточка в прошлое, в тёплое, простое, настоящее. Она ждёт меня. И хоть здесь всё чужое и формальное, она — своя.

Водитель вернулся минут через тридцать и молча протянул мне телефон. Я сразу же набрала маму.

— Детка! С приездом! — поспешно пропела она. — Прости, мы с отцом застряли на работе, не получилось встретить тебя лично.

— Всё в порядке, — спокойно ответила я.

Вежливо. Уравновешенно. С достоинством. Как и учили.

— Но мы всё наверстаем! — сказала она после короткой паузы. — Сегодня — ужин! В центре открылся новый ресторан, обязательно отметим. Водитель заедет за тобой к семи. Заодно заберёт Артурку — он с друзьями в аквапарке.

— Хорошо, мам.

— Всё, убегаю. Люблю тебя! — бодро бросила она… и сбросила вызов.

Я осталась с тишиной в динамике. И с привычным ощущением — словно разговаривала не с человеком, а с автоответчиком с функцией "мать".