Композитор. История жизни по нотам

III

III

Из воспоминаний:
                Запись диктофона: - Мы приветствуем наших читателей! С вами Юрий Кропсик, журналист из газеты «Музыкальная Звезда народа». Здесь со мной, сидит знаменитый композитор Виталий Кинэ. Который написал и исполнил симфонию «Самоубийство бога» в большем зале Московской консерватории.
- Виталий, здравствуйте! Большая честь свами познакомится, лично побеседовать. Я вам признаюсь, я скептически шел на премьеру симфонии.  Однако, сам лично помню эти эмоции, - грудь Юрия наполнялась воздухом от ощущений. – Это было неподражаемо.  Это было, восторг, вместе с удивлением, не знаю…- Его речь становилась путанной от смешения эмоций. В конце Юрий дружелюбно рассмеялся.
- Да, все верно. Здравствуйте. Я рад, что вам понравилось.- Сдержанно произнес Виталий.
- Ну что ж, приступим. Первые вопросы. Давайте вначале вопрос лично от меня: К-а-ак? В смысле, что вас вдохновило? Или правильнее будет выразится :« Для кого, чего вы написали эти ноты»? – В голосе Юрия оставался тот же трепет непонятого восхищения.
Виталий ухмыльнулся.
- Как? Сам толком не знаю. Было и было. Вдохновляло стремление доказать всем что я могу это, доказать самому себе, наверное, в первую очередь. Хотел привнести миру то, чем живу. И последнее, для всех кого затронет.  – Голос был спокойным.
- Это правда, что вы умеете играть на каждом инструменте  в оркестре?
- Да, правда.
- Что вы чувствовали, дирижируя на сцене большого зала, исполняя свое творение?
- Тот момент, был первым серьезным дебютом. Чувствовал освобождение. Что я не одинок. Всех людей, музыкантов, зрителей, нас на мгновение объединила музыка. Уверен, что каждый в зале стал на мгновенье моей семьей.
- Что вы имеете ввиду? – скептически спросил Юрий.
-Как же вам объяснить… Мелодия, минуя наше сознание первая проникает в душу. Исходя от состояния человека, он решает принять ее, или отвергнуть.  Банальный пример песен. Еще до слов, можешь определить, нравиться тебе песня или нет. Даже если слова будут полным дерьмом, на это никто не обратит внимание. – Виталий улыбнувшись, подался вперед. – К тому же, я лично знаю людей, которые слушают музыку только лишь из-за мелодии.
- Любопытно. А вот у вас самих, есть любимы жанр, стиль, музыкант, композитор, темп быть может. – жестикулировал руками Юрий.
- Я не задавал себе такого вопроса. Но могу сказать одно, я стараюсь не придерживаться одного музыканта. Ведь, музыка это вид морального оружия. Если бы мой кумир, который завладел моим сердцем и душой, крикнул со сцены «Убей!», мне бы понадобилось вся сила воли, чтобы не поддаться приказу. Именно безумие чувств, которое зарождает в нас музыка, способна на революции в душе, в бытие, мире. Благо музыканты не лезут в политику...они о ней поют,- последние слова были сказаны почти самому себе, после Виталий усмехнулся от дальнейшей мысли.
- Раз мы заговорили о музыкантах, как вы относитесь к тому что подает для мира запад? Ведь джаз, эволюционировал в рок-н-ролл, и молодые умы, поддаются этому музыкальному кайфу. Хотелось бы услышать ваше мнение.
Глаза Виталия потускнели.
 - Мне грустно наблюдать талантливые люди, которые несли идею в сердца и умы, чахнут над своим величием. Им становится скучно от мира сего. Готов поспорить, что не далек тот час, именно от скуки или единственного любопытства, которое не смогут утолить деньги, они станут совершать самоубийства. И это будет нормой.  – Улыбнулся Виталий.
- Вы считаете, что виной тому богатство, слава и наркотики?
- Ну мы же с вами не глупые люди, Юрий. Деньги, могут скрыть любые факты дискредитирующие личность. Даже если ты домогаешься детей, ты все ровно поп-король, любимый, обожаемый всеми.
- Надеюсь, этого никогда не случится. Хотя бы с вами.
- Заткнитесь!- резко оборвал Виталий.
Виталий переменился в выражении лица. Он повернул голову, пытаясь что-то услышать.
- Что-то случилось? – с беспокойством спросил Юрий.
- Замолчите, кому говорят! – не смотря на Юрия, приказал Виталий.
- Вырежем это из эфира…- повернувшись, Юрий обратился к оператору.
-Бумагу и ручку, сейчас! – Скомандовал Виталий. Выхватив Карточки ведущего, на обратной стороне начал  записывать. – Вы слышите это? Что стучит? Всем ЗАТКНУТСЯ! – надрывая голос.
Нога Виталия застучала, как будто не соединена с телом. Он все писал, бормоча про себя что-то еле слышное. Как все резко началось, так же и закончилось. Кистью Виталий сломал ручку. Подняв голову, на лице его выступали слезы. Работники студии и сам Юрий был ошарашен.
- Я вас ненавижу. – прошипел Виталий. – Это было так прекрасно, жаль что вы не сможете услышать это во второй симфонии, и заплакать вместе со мной. Потому что я не успел записать эти звуки. – Нижняя челюсть Виталия от гнева подалась вперед, сжимая губы.
Юрий побледнел от страха неведенья, что будет дальше.
Закрыв глаза, Виталий вдохнул, и выдохнул.
- Извините, не принимайте близко к сердцу. Я вам лично вышлю приглашение на вторую симфонию, если она будет. Юрий? Я точно запомню.
Юрий сидел, выжидая продолжения.
-Это все? – Виталий оглянулся по сторонам. – Тогда мне пора, хочу применить этот маленький кусочек на практике…
                                                                            ***
               

                Почти всю дорогу я корил себя, за то, что сорвался на Лизу. Мысли путались вперемешку с чувствами.
                Шорох по сторонам общественности донимал сильнее. Оглянувшись, меня окружали одни репортеры. Сразу вспомнился блеск успеха, популярности, навязчивость вспышек и колких вопросов. Череда людей следовала за мной. Всплески объективов вновь окружали меня. С чего вдруг?  Голос людей, выкрики вопросов, оклики… Я ускорил шаг.
-Виталий!
-Виталий, пару вопросов!
-Виталий, это правда? Постойте!
Резкие вспышки начинали пугать. Рябило в глазах.  Начал бежать. Под стартующую барабанную дробь  ноги толпы сорвались за мной. Свернув за угол ведущий к дому, я столкнул мужчину. В руках он выронил свой объектив. Он оглянулся, вначале на меня, потом посмотрел на разбитую камеру, и снова на меня. Его лицо переливалось красками удивления, разочарования, и выгоды.  От последнего мне стало мерзко. Резким взмахом я отодвинул его силуэт, и устремился к дому, специально наступив на объектив. Я полностью перестал спешить, когда сконцентрировал внимание у толпы, которая ждала меня у дома.
- Виталий!
- Виталий!
- Виталий, это правда?
- Виталий, это правда , что вы наметили выпуск второй симфонии?!
Здесь я протискивался сквозь стену репортеров, но этот вопрос…
- Что? – Злоба от вопроса овладела мной. – Кто вам такое сказал?
-Виталий!
-Виталий!
- Было озвучено решением  Московской консерваторией. Вот, цитирую слова Вадима Чиркова: Вместе с Центральным Музыкальным Комитетом, и Виталием Кинэ, Консерватория  придает огласку выступления второй музыкальной симфонии. Название пока не разглашаем. Билеты будут доступны через неделю.
Горячая кровь приливала к лицу. Я готов был безрассудно разорвать этого репортера и Вадима. Ни сказав ни слова, я резко повернулся в сторону дома. Растолкав репортеров, я силком закрыл входную дверь.
-Виталий!
-Виталий!
-Виталий, Ваши комментарии? Немного о предстоящей симфонии!?
Я стоял подпирая дверь, слушая дерзкие вопросы. Ощущения предательства.
 На пороге, меня ждало письмо:
«Извещение»
Добрый день! Многоуважаемый Виталий  Кинэ, я во главе советов ЦМК, решили взять на себя ответственность объявить дату предстоящей второй симфонии. Понимаю, ваше разочарование, но ждать уже не могу, ни я, ни ЦМК.
 К тому же, это и вам полезнее будет. Хоть больше двигаться будете, в нужном направлении. Хватит тянуть кота за хвост. Выдайте нам то, чего все от вас ждут.
Примечание: Проще попросить прощение, чем разрешение. – Это ваши слова, так что, извольте извинить!
Позвоните мне, обсудим с вами дальнейшие детали наших планов. Не затягивайте, уж я то знаю, как вы это любите, все в последний момент.
С уважением Чирков Вадим.
 
Я жадно разорвал письмо. Недопонимание овладевало мной. Как они могли? Кем они себя возомнили? А меня? Кто я для них? А для себя?
 Телефонная трубка сорвалась с автомата. Мои пальцы туго вдавливали цифры на автоматном диске. Долгие гудки, заставили взять меня всю конструкцию телефона, и походить по коридору, на сколько позволял провод. Блядские гудки. Кто я?
- Московская музыкальная консерватория, приемная Чиркова Вадима, слушает.
- Свяжите напрямую с Чирковым Вадимом! – я чуть ли не крикнул на имени.
Женщина выпучила глаза, и немного отодвинула трубку от уха.
- Здравствуйте, Виталий, я сейчас узнаю, свободен ли он. Подождете?
Я молчал
-Подождете? Ладно, ждите.
Послышались удары трубки об стол. Стуки каблуков, скрип двери. И еле слышное:
-Вадим Иванович, там этот ненормальный, просит вас. Что ему ответить? Да, Виталий Кине. Хорошо, я передам.
Снова приближающий стук каблуков, утруждающий выдох прям в динамик.
-Соединяю… Минутку. – надменно протянула секретарша.
-Алло! – Грубо начал я.
- Да-да, Виталий. Рад тебя слышать. – Вадим, взял телефон в руки и повернулся на стуле к окну.
-Что это значит? –продолжал я, ожидая доминировать над ситуацией.
-Ты про что? –с глупым смешком удивился Вадим. – Сам прекрасно понимаешь. Время уже не то. Люди хотят чего-то большего, чего-то новенького. Вот мы и решили все вместе.
- Вы меня забыли спросить, хочу ли я дать вам чего-то новенького!
- А-а-а, - отрывисто протянул Вадим. – Наверное, это ты забыл, кем был без нас. Мы нужны друг другу. И нам нужно всего лишь новая симфония.
Я осознал потовую ситуацию.
-Вы хоть понимаете, что заставляете меня рожать?
- Ты сам на это подписался, и гонорары неоднократно брал… - Ехидно подметил Вадим.
-Но не раньше времени!
- Я знаю, ты сможешь. Всегда мог. Тебе нужно немножко веры, и усилия. У тебя все вроде есть, тебя всем снабжают. А тебе не нравится. Если что-то нужно, - скажи. Или может тебя от преподавания освободить?
- Нет, - резко оборвал я! – Все будет. Я понял. Сколько у меня есть времени?
- Две недели, - холодно огласил голос. –Максимум месяц, не больше.
Послышался голос секретарши, который окликнул Вадима.
- Дорогой мой, мне пора. Для тебя нет ничего невозможного. Привет!
Гудки. Две недели. Максимум месяц. Строчек ноль, музыкантов нет, идей нет. Оставшийся вечер я был задумчив. Зашторив окна, я зажег мелкий свет. Самая яркая лампа была над рабочим столом. Вначале сидя. Я встал. Походил по квартире. Я налил вина. Снова сел за стол. Хотел начать рисовать, но решил не портить бумагу. Вновь прошелся по квартире. Мысли из воспоминаний, успехе, страхе, неудач, о бедующем и настоящем, разделяли меня. Кто я? Я налил водки. Сполоснул рот. Прилег на кровать. Постоянно ворочаясь, мысли с переживаниями не отпускали меня. Окруженный инструментами я не решался ничего сыграть. Не мог написать ни ноты. Чувство одиночества пронзало насквозь. Одиночество пеленой перекрыло все переживания, и радость. Если бы я был королем, я бы знал, что не одинок. Самобичевание уплетало мой разум. Отвергнутый всеми, мне жаль, что я не был достаточно хорош. В голову приходила мысль, что у меня нет будущего. Я чуть ли не заплакал от мысли, какой я несчастный. Это меня развеселило. Налив в стакан виски, я выпил два по пятьдесят. Нутро озарил жар. Я закричал от злости к себе. Мощь переполняет! Нехотя начал сваливать, переворачивать предметы. Я швырял все что попадалось под руку. Оступившись, меня понесло с большой скоростью спиной вперед. Ударившись об стену, я сполз на пол. Гитара, которая висела на стене, прямо надо мной, от удара сорвалась прямо ко мне в руки.
- Соскучилась, малышка…
Погладив гитару, во мне боролось неверие и величие к себе, музыке, творчеству, и бремени которое на меня все возложили. Или я сам позволил это сделать. Горящие струны, а я всего лишь пепел.
Смерть – это полицейский.
Смерть – это священник.
Смерть – это радио.
Смерть – это телевидение.
Смерть – это дьявол.
Смерть – это ангел.
Смерть – это Бог, убивающий себя.

Закончив играть, мне стало легче. От переизбытка чувств, мое сознание пало в сон.