Композитор. История жизни по нотам

V

V
Из воспоминаний:
Запись диктофона: -Приветствуем наших читателей, с вами журналист Юрий Кропский из газеты  «Музыкальная Звезда народа». Сегодня мы продолжаем серию интервью с матерью Виталия Кинэ. Инна, здравствуйте.
- Здравствуйте, Юрий.
- На сколько, мне известно, Виталий не женат и не состоит в любовных отношениях. Расскажите мне и нашим читателям, ведь было?! Была в его жизни девушка, которая владела его сердцем, или…-Интонация в голосе Юрия апеллировала трепетом вопроса.
Инна, засмущалась в улыбке от воспоминаний.
- Было, раз и навсегда. Не знаю как сейчас, но мне, как матери, и зрителю, который наблюдал это божественно слияние, хочется верить что до сих пор есть.
- Расскажите, как это было? – Устраивался удобнее Юрий, в ожидании приятных ощущений.
- Когда Витальку забрали в Москву, там на последнем курсе у них было слияние потоков. Точно не знаю, я не разбираюсь, но ребят соединяли по специальностям и направлениям. Вот так и появилась Инга. Черные волосы, чуть выше плеча с вьющимся концами. Ее взгляд всегда пробуждал в тебе жизнь. Любопытство и отсутствие страха перед новым,  не могло не привлекать внимание. Ну конечно она была упертой, - задумчиво усмехнулась Инна. – Если поставить Виталика и Ингу вместе, сразу подумаешь, ну вот что-то есть между ними. Их познакомило соперничество. Инга, была очень педантична, учтива и воспитана. Но в ряду личностных амбиций, она брала от жизни все. Шла, билась, и брала. И Виталик…- не смогла подобрать метафору, Инна  кивала головой. – Вот представьте, два эшелона на скорости 200 км/ч несутся друг на встречу друга, и никто из них не жмет ручной тормоз. И где-то в кабине Виталия: «-Подкинуть угля, капитан? – Подкинуть.». - Инна засмеялась. – Она очаровала Виталия своей нежностью, чуткостью, как сейчас помню, она всегда знала что спросить, или сделать. А он, в свою очередь рассказывал о музыке. Все просто. Он играл ей, учил тонкостям инструментов. Они часто заезжали по выходным. Помню ее переживания, ей все казалось, что Виталик не любит ее. Всегда одно и тоже спрашивала, именно у меня! Когда, рядом с ним понимала, - все не важно.  Так прошла осень –, выдохнула Инна. – Рука об руку они проходили последний курс в консерватории. Симфония Виталия уже приобрела успех. Для статуса ему оставалось закончить консерваторию, и только. Его имя уже было известно во многих городах. Он мечтал помочь Инге стать известной, как он. Случился конкурс международный, среди консерваторий. Выбрать лучших из лучших. Я ходила на все отборочные. Из сотен человек, Виталик с Ингой оставались в ряду последних. Исполняя программу на музыкальных инструментах, они все время улыбались, и глядели друг на друга, тем самым подстегивая. Фортепиано, скрипка, баян, виолончель. Если ты не профессионал, то ты как будто слушаешь одну, и туже мелодию. Когда Участников осталось по 4 или пять, то инструменты стали изощрёнными. Первой шла Инга. Яркая красная помада, бант в волосах. А после нее следом Виталик, в белой рубашке, на губах которого был след красной помады. Отбор подходил к концу. Участников вызывали по одному. Как только их стало три, отбор стал в два этапа. С каждым разом когда заходил и заходил Виталий, на нем появлялось все больше следов от помады. К счастью никто и слова не мог сказать, потому что они знали кто он такой. Каким бы Виталик не был самородком, в нем были изъяны. Инга играла на барабанах. Когда пришла очередь Виталика, и он сел за барабаны. Он пропустил одну ноту. Его лицо наполнилось кровью. Уходя, в глазах был не он.  Впереди был второй этап игры на барабанах. Инга задала ритм, но в нем я услышала два пробела. Не только я услышала, услышали все. Закончив, Инга сложила палочки, и с опущенной головой вышла. Никто долго не входил. Мои ладони оросил пот. Звук хлопка, и дверь открылась. Зашел Виталик, на его лице был отпечаток пощечины. В его глазах был животный интерес. Не знаю что там произошло, но Виталик чисто исполнил программу. Инга отвалилась в этом туре, а Виталик, дальше отобрался на конкурс, обойдя другого парня. Обида затаилась в  их сердцах. То ли на чувство превосходства, то ли на жертвенность Инги. Виталик тогда сразу же уехал заграницу на конкурс. Я пыталась дозвониться  Инге, и даже пыталась подловить ее с консерватории. Но позже узнала, что она забрала документы. С того момента Виталик как вернулся, прошло почти пол года. Ни слова о любви более. Не он это он был. Глаза другие. Голос не тот. А я то знаю, что все в нем горит, и судит себя, конкурс, музыку. Он стал заложником своего выбора. Через год, идя с работы, я решила позвонить Инге, узнать как она. Зайдя в  дом быта. Попросила мужчину  соединить меня с абонентом, продиктовала номер. Он так на меня загадочно посмотрел, и спросил: «-Развлечься сегодня хотите?», и так гадко засмеялся. Так захотелось пощечину дать, по его наглой роже. Большое отчаяние лежит в обиженной женщине, если она ищет утешения в чужих объятиях.

                                                                      ***
Часто просыпаясь, я долго не мог уснуть. Собственно бездействие с бессилием разрывали нутро. Я перебирал в голове кучу разных комбинаций. Нота за нотой. А на бумаге ноль. Я начал класть в кровать разные инструменты. Играл на них, гладил.  Пентатоника, порождала идеи. Постукивая по своему телу, я вспомнил Ингу. Мне нужен барабанщик, которого я не смог превзойти, к тому же. Хотя кто я такой, чтобы вновь врываться в ее жизнь. Она не ответила ни на одно мое письмо. И все же у меня был ее номер в кошельке.
На утро, солнце пробивалось сквозь тучи лучами. Я сидел, вертя в руках ее номер, думал что сказать. Воспроизводя ее голос в своей голове, мое нутро замирало. От радости? От близости? Родства?  Подавленная жажда, вновь дала о себе знать. Все снова стало неважным, замедленным. Я вспоминал ее голос, рассуждения. Все было так легко, и непринужденно. Как будто найденный старый фотоальбом. Снимки показывали иллюзии происходящего.
Понимая, что звонок неизбежен, я стал придавать попытки к нему. Набирая ее номер, я сразу скидывал. Ходил по квартире, снова набирал, и снова скидывал. Выпил воды, снова набрал. Гудки.
-Алло?
Я скинул. Я бил  себя по ноге кулаком, заставляя себя быть смелым. При этом оправдывал себя, что мне нужен музыкант, всего лишь предложение о работе.
Снова гудки.
-Алло?! – послышался мужской голос.
- Да, Алло? Инга, здесь проживает?
- Да, здесь. А вы по какому вопросу? Если по работе то через меня.
-Да, что-то вроде работы…
-Из ближайшего, она сможет только завтра. Сколько вас будет? Предоплата вперед, можем сегодня встретится, внесете первую часть. Вас записывать? Расценки знаете?
От услышанного у меня не укладывалось в голове. Голос говорил об этом так весело и легко, что мне становилось дурно.
-Хорошо. Запишите меня на завтра. Я буду один.
-Тогда бронирую номер в отеле Президент, номер люкс. Остаток на выходе, все расходы будут тоже на вас. Меня не интересуют личности и политика, но на какое имя делать бронь? Чтобы вы тоже знали о ней.
-Виталий.
-Отлично! Договорились, тогда завтра в 17.30 Отель Президент, на Имя Виталий. Что на счет предоплаты? Знаете адрес отеля?
- Я внесу всю сумму по окончанию встречи.
Повисла небольшая пауза.
-Лучше мы с вами встретимся перед свиданием, а там договоримся. Придите заранее. Инга, не любит ждать, и я тоже. Счастливо.
После разговора я вновь откинулся на кровать. Неординарность разговора меня настораживала. Снова на губах Инга. Снова, сладостные ожидания. Я заулыбался как дурак. Обняв гитару, разделявшую со мной кровать, погрузился в сон.
                                                                  ***
У консерватории я встретился с Антоном. Он был настроен на работу. Всю дорогу мы почти молчали. Запустив его в квартиру, его явно не удивила роскошь. Разнообразие музыкальных инструментов и новшеств поражала его взор. Разные желания овладевали им. То одно, то другое. Было приятно наблюдать, что он не знает за что первое взяться. 
Перед ним предстала обнаженная, во всей красе моя белая виолончель. Он оглянулся на меня, ничего не сказав.
-Можно, - с удовлетворением протянул я.
Пальцы Антона покрылись робостью. Прикасаясь к струнам, прижимая корпус он сыграл пару нот. С большего все звучало чисто. Ошибки смутили его.
-Ничего, все придет,- успокоил я.
Я взял скрипку, и пару часов мы поддались импровизации. Злость пронзала меня, от нытья о боли пальцев Антона. Я сдерживал себя.
-Играем, - я как будто приказывал.
Лицо Антона искажалось дискомфортом, и неудобством и болью. 
- Играем, -снова продолжал я.
-Я голоден, - протянул Антон.
-Хорошо, сделаем небольшой перерыв.  И снова начнем репетировать. В тебе большое будущее, уж я-то вижу. Немного усилий и ты станешь лучше меня.
Антон удалился на кухню,  я продолжил играть. Ходя по квартире, я продолжал играть. Исполняя разные элементы, я интересовался их названиями у Антона. Меня выбивало неправильность его ответов. Все больше закрадывалось сомнение, что не его учителя на сольфеджо бездари, а он сам плут. Да быть такого не может!
Погодя с инструментами, мы сели перекусить. Глаза Антона выдавали смятение и страх.
-Ну брось, -с полу набитым ртом я решил подбодрить Антона. – Я многого от тебя хочу. Из своего опыта, я вижу какой в тебе потенциал. Понимаю, что хочу все и сразу, и такое не бывает. Но ты уж постарайся, в тебе это есть. – Последняя фраза прозвучала как угроза. – Лишь потому что тебе что-то не нравится, это не значит, что тебе это не помогает. Научишься. – Дожевав остаток бутерброда, я направлялся в сторону входной двери, схватив пальто со спинки стула. – Я по делам, а ты репетируй. Пробуй все, чтоб на каждом инструменте поиграл!
Как только дверь захлопнулась, Антон не стал доедать свой обед. Обойдя еще раз квартиру, увешенным и наставленном на каждом шагу инструментами, он вдохновился обуздать всем этим, и тот час испугался, что подведет меня.
Сбегая по лестнице, я услышал приятный протяженный вой виолончели в тональности рэ бимоль, который заставил меня улыбнутся.
                                                                                              ***