Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Глава 3

Время текло незаметно, пока я углублялась в изучение потрёпанной поваренной книги. Каждая страница открывала новые тайны кулинарного искусства этого мира. Рецепты завораживали своей необычностью — здесь было столько ингредиентов, о которых я никогда не слышала, но которые отчего-то казались знакомыми благодаря воспоминаниям Эммы.

«Корень воли — усиливает решимость и боевой дух воина», «лунная трава — обостряет зрение в темноте», «кровь дракона — на самом деле сок редкого растения, повышает выносливость»... Некоторые названия вызывали смутные образы из лекций в Академии, но большинство оставались загадкой, которую предстояло разгадать.

Я перелистывала пожелтевшие страницы, покрытые пятнами от различных жидкостей, пытаясь запомнить хотя бы основные принципы. В углах страниц виднелись пометки тонким почерком — видимо, предыдущие кухарки оставляли свои комментарии. «Слишком горько», «орки остались недовольны», «добавить больше соли» — эти записи рассказывали целые истории неудач и редких побед.

Постепенно дневной свет в крохотном окошке потускнел, окрашиваясь в медово-красные тона заходящего солнца. Угли в печи тлели тише, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены, которые теперь казались не такими мрачными. Я была настолько поглощена чтением, что и не заметила, как день подошёл к концу.

Внезапно тишину нарушил нарастающий шум за дверью — тяжёлые, гулкие шаги, грубые голоса, переходящие в рычание, и громкий, раскатистый смех, от которого, казалось, задрожали стены. Звуки становились всё ближе и громче, превращаясь в настоящую какофонию. Я невольно съёжилась, вспомнив слова Горхи о том, что ужин у орков начинается в шесть вечера.

Должно быть, воины возвращались с дневных тренировок и направлялись в общий зал. Судя по шуму, их было немало — не меньше двух десятков, а может, и больше. Я слышала, как тяжело распахнулись двери зала, как заскрипели лавки под весом массивных тел, как зазвенела металлическая посуда.

Кто им сегодня готовил ужин, я понятия не имела. Возможно, они обходились остатками пищи, заготовленной ещё при предыдущей кухарке, или готовили сами — хотя трудно было представить этих громадных воинов, колдующих над кастрюлями. Выяснять это, да и вообще показываться в общем зале среди голодных орков после тяжёлого дня, мне было пока слишком страшно.

Лучше отсидеться здесь, в относительной безопасности кухни, и дождаться, когда пир закончится и всё утихнет. К тому же мне нужно было время, чтобы хотя бы приблизительно понять, что и как здесь готовить.

Спать, как ни странно, после всего происходящего за день, мне тоже не хотелось. Тело было утомлено эмоциональными потрясениями, но разум оставался слишком взбудораженным, переполненным новой информацией, чужими воспоминаниями и тревожными мыслями о предстоящих днях. Вместо попыток заснуть я решила ещё раз осмотреть своё будущее рабочее место.

Отложив книгу, я обвела кухню оценивающим взглядом, прикидывая масштаб предстоящей уборки. То, что я видела, привело меня в ужас. Толстый слой копоти покрывал не только стены, но и потолочные балки. Жирные пятна на рабочих поверхностях въелись так глубоко, что казались частью древесины. В углах скопились остатки протухшей пищи, от которых исходил кислый, неприятный запах. Паутина свисала с потолка серыми лохмотьями, а на полу под ногами хрустели какие-то крошки и осколки.

Даже посуда в корзинах была покрыта толстым слоем засохшей грязи. Ножи затупились и покрылись ржавчиной, деревянные ложки потрескались и почернели. Медный кувшин зеленел от окиси, а на краях глиняных мисок росла какая-то подозрительная плесень.

— Проклятье… в такой грязище готовить пищу — это прямая дорога в лазарет, если не на кладбище, — с отчаянием пробормотала, ногой откинув от себя скелет какого-то мелкого зверька. — Да тут нужна генеральная уборка! И это займёт не один день, а времени у меня всего ничего — послезавтра я уже должна буду готовить для целой общины голодных орков.

Я опустилась на табурет и уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как подступает новая волна паники. Как я справлюсь со всем этим? Как смогу приготовить что-то съедобное в такой обстановке?

— Ладно… словами делу не поможешь, — сердито проворчала, рывком поднимаясь с колченого табурета, — Начну с малого, надо собрать весь мусор с пола, потом отмыть столы, вычистить печь... — недоговорила я, старая метла, прислонённая к стене рядом с очагом, вдруг дрогнула. Сначала едва заметно — лёгкое покачивание, которое можно было списать на сквозняк. Но потом она определённо шевельнулась.

— Эээ, — промямлила я, с опаской поглядывая на тотчас замершую метлу. Показалось? Но метла снова дрогнула, затем медленно, будто нерешительно, оторвалась от стены и начала неуклюже подметать пол, собирая мусор именно так, как я только что планировала — начиная с ближайшего угла.

— Что за чертовщина... — выдохнула я, отпрыгивая назад, больно ударившись спиной о край стола.

Метла тут же замерла, словно испугавшись моего болезненного вскрика, и безжизненно упала на пол. Я же протёрла глаза, подумав, что мне привиделось от усталости и стресса. Но мусор на полу был явно сметён в аккуратную кучку именно там, где работала метла.

Осторожно приблизившись к метле, которая теперь лежала на полу совершенно обычным предметом. Я наклонилась, подняла метлу и поставила её обратно к стене, гадая, не померещилось ли мне всё это.

Затем, закрыв глаза, я снова сосредоточилась на плане уборки. Мысленно представила, что нужно закончить подметание пола, особенно тщательно вычистить углы, где скопился самый застарелый мусор...

Когда я осторожно открыла глаза, метла снова стояла вертикально и методично подметала пол, в точности следуя тому плану, который я держала в уме. На этот раз она двигалась увереннее, словно привыкла к своей необычной работе.

Я же стояла, раскрыв рот от изумления, наблюдая за этим невероятным зрелищем.

— Остановись, — прошептала дрожащим голосом.