Кому дракона с крыльями и замком?

Глава 16

И все трое при общей открытости рта выражали индивидуальное. Я прямо даже засмотрелась на бурю совершенно отличающихся эмоций при одном и том же движении рта. Но глаза и брови! Они выражали разное.

Сюда бы студентов театральных вузов на посмотреть и научиться, как на сцене играть.

Санни прыснула.

У коменданта глаза распахнулись. Смотрел он то на меня, то на свою дочь. Больше на Санни. С недоверчивостью какой-то и растерянностью. Как будто вдруг осознал, что горшечное растение с двумя листочками вдруг выпустило бутончик и скоро расцветёт.

И что, вообще-то, у него дочь, а не сын.

Санни это заметила, и на её личике расцвела счастливая улыбка, что папа её заметил и, похоже, ему даже понравилась её новая причёска.

Комендант, конечно, только секунду позволил себе проблеск эмоций, потом опять стал каменным, но и этого хватило, чтобы для малышки мир расцвёл яркими красками. Она аккуратно потрогала цветочки заколочки на голове и сидела довольная произведённым на отца действом.

Ната смотрела только на меня. Вот кому-кому, а ей было абсолютно всё равно до девочки. И взгляд её выражал мучительное озабоченное удивление. А что, так можно было?

Я окинула её профессиональным взглядом сотрудника ЗАГСа.

Светленькая, полненькая, как будто лишённая красок девушка была всё равно симпатичная и явно стремилась замуж. Об этом говорил её утренний наряд. Она лениво хотела понравиться коменданту. Лёгкое пышное белое платье с декольте чуть глубже, что полагается на завтрак, прямо изнамекалось на наряд невесты.

Но с другой стороны, это было так дежурно и без изюминки. Казалось, для неё, что комендант, что другой дракон, главное что? Замуж пора, а вот мужчины не горели этим желанием, и это чуть раздражало, а особенно соперница, в этой роли выступала я. И она буравила меня своими серыми глазками, потому что ей приходилось напрягаться больше чем бы ей хотелось.

И судя по тому, что я замечала, Ната не испытывала чувств к нашему коменданту, ну вот совсем. Я хихикала про себя, видя, как в задумчивости она случайно смотрела на него, казалось, вспоминала, зачем её сюда притащили, и как старая боевая лошадь, услышав звук трубы встрепеталась и приобретала томный вид.

Я прямо представляю, как её сюда звали:

Выглядело это так.

— Натка, мчись коменданта охмурять, бери свой дежурный чемодан с завлекунчиками.

— А что он ещё не женат? Но он такой вредный — в прошлый раз не прокатило. Может, я дома полежу?

— Это было в прошлый раз, а в этот дожмём. Быстрей, быстрей.

— Ой, ну даже не знаю, а надо?

— Надо, Федя, губу закуси, глазками похлопай, вдруг получится. Взбодрись, кому говорят и вперёд, от бедра.

У нас на черноморских отдыхах таких девушек, ищущих свою судьбу по вечерам,столько красиво гуляет. Открытый взгляд и наряд хищницы, вышедшей на охоту, превращал наши южные города в зону охоты на гордых парнокопытных, тихо кушающих в прибрежных кафе.

Вот только охотниц на одну голову добычи приходилось больше двух или трёх. И вот такими же недовольными взглядами они и встречали соперниц.

Не, Ната, я вам не конкурент. Сможете, берите нашего грозного коменданта и пользуйтесь.

Так, с этой понятно. Девушка мне не доставит хлопот. Ну повредничает—ерунда, вопрос.

А вот вторая дама попьёт за неделю моей кровушки. Как-то я недооценила этот факт вчера. Надо бы о прибавке к жалованью намекнуть за моральный ущерб. А если он меня опять меркантильной назовёт как весь женский род? Подожду пока.

Мамаша, бросив быстрый взгляд на Санни, уставилась грозно на меня.

— Серж, это что такое? Что за вид у твоей невесты? Я не понимаю, где твои глаза были?

Пора мне перехватывать инициативу и выпускать характер. На свадьбах часто приходилось работать командиром и подавлять бунт. Поэтому опыт в таких делах у меня имелся.

Вчера я посидела тишком присматриваясь. А сейчас уже надо показывать, что я не бедная овечка, которую можно тюкать. Хоть и страшно в конфронтацию вступать, но говорим себе:

— Я- великий Овечкин с зубастой овцой на коньках. Я —розовая жаба, со скрытыми атакующими способностями, которые, правда, ещё не придумала. Так, а как мне к ней обращаться? Ладно, испытанным приёмом воспользуемся.

- Ах, мама, вы же позволите вас так называть,— у фиктивной будущей свекрови вытянулось лицо, и она ошарашенно посмотрела на сына. Тот хмыкнул.— нормальный у меня вид. Это новая форма для ординарцев девушек. Полувоенная. Строгая. Элегантная. Я потом ещё себе ещё китель сошью, вот прямо как у Санни. К этой юбке.

Я подмигнула девочке. Она постаралась передать мне также ответ, но у неё получилось мигнуть только двумя глазами.

А пока мамаша набирала воздух, чтобы выдохнуть гневными замечаниями в адрес моего гардероба, я захлопала ресницами и, посмотрев на коменданта, сказала:

— это Серж придумал дизайн. Правда, симпатично?

Теперь мой фиктивный жених растерялся:

— Я придумал?

— Ну да, вчера ещё, в кабинете говорил, что я должна в официальном виде ходить и обрисовали, во что плечевой пояс облачать.

Он уже пришёл в себя после того, как я ему присвоила звание местного кутюрье и мрачно поднял одну бровь:

— А разрез тоже я придумал?

Нет, ну вы гляньте, какой глазастый, я же старалась идти, не демонстрируя его.

— Разрез — моя собственная инициатива, как ты прикажешь мне по ратуше маршировать с кипами бумаг.

Тут у мамы прорезался голос:

— Нет, ну, если такая форма принята, тогда ладно. — Серж, мальчик мой, удели мне несколько минут после завтрака. Вчера не успели с тобой пообщаться. С дороги были. Всё-таки нам решить вопрос о твоём переезде на службу в столицу.

Комендант поморщился, но кивнул. Порылся в карманах и сказал:

— Татьяна, отправляйся на экипаже, я позже прилечу. Вот ключи. Откроешь ратушу.

— Как скажешь, командир.

На меня мрачно взглянули чёрными глазами.