Кому на Руси жить хорошо

ПОСЛЕДЫШ

I

Петровки. Время жаркое.

В разгаре сенокос.





Минув деревню бедную,

Безграмотной губернии,

Старо-Вахлацкой волости,

Большие Вахлаки,

Пришли на Волгу странники…

Над Волгой чайки носятся;

Гуляют кулики

По отмели. А по́ лугу,

Что гол, как у подьячего

Щека, вчера побритая,

Стоят «князья Волконские»

И детки их, что ранее

Родятся, чем отцы .

«Прокосы широчайшие! —

Сказал Пахом Онисимыч. —

Здесь богатырь народ!»

Смеются братья Губины:

Давно они заметили

Высокого крестьянина

Со жбаном – на стогу;

Он пил, а баба с вилами,

Задравши кверху голову,

Глядела на него.

Со стогом поравнялися —

Все пьет мужик! Отмерили

Еще шагов полста,

Все разом оглянулися:

По-прежнему, закинувшись,

Стоит мужик; посудина

Дном кверху поднята…





Под берегом раскинуты

Шатры; старухи, лошади

С порожними телегами

Да дети видны тут.

А дальше, где кончается

Отава подкошенная,

Народу тьма! Там белые

Рубахи баб, да пестрые

Рубахи мужиков,

Да голоса, да звяканье

Проворных кос. «Бог на́ помочь!»

– Спасибо, молодцы!





Остановились странники…

Размахи сенокосные

Идут чредою правильной:

Все разом занесенные

Сверкнули косы, звякнули,

Трава мгновенно дрогнула

И пала, прошумев!





По низменному берегу

На Волге травы рослые,

Веселая косьба.

Не выдержали странники:





«Давно мы не работали,

Давайте – покосим!»

Семь баб им косы отдали.

Проснулась, разгорелася

Привычка позабытая

К труду! Как зубы с голоду,

Работает у каждого

Проворная рука.

Валят траву высокую,

Под песню, незнакомую

Вахлацкой стороне;

Под песню, что навеяна

Метелями и вьюгами

Родимых деревень:

Заплатова, Дырявина,

Разутова, Знобишина,

Горелова, Неелова —

Неурожайка тож…





Натешившись, усталые,

Присели к стогу завтракать…





– Откуда, молодцы? —

Спросил у наших странников

Седой мужик (которого

Бабенки звали Власушкой). —

Куда вас Бог несет?





«А мы…» – сказали странники

И замолчали вдруг:

Послышалась им музыка!

– Помещик наш катается, —

Промолвил Влас – и бросился

К рабочим: – Не зевать!

Коси дружней! А главное:

Не огорчить помещика.

Рассердится – поклон ему!

Похвалит вас – «ура» кричи…

Эй, бабы! не галдеть! —

Другой мужик, присадистый,

С широкой бородищею,

Почти что то же самое

Народу приказал,

Надел кафтан – и барина

Бежит встречать. – Что за́ люди? —

Оторопелым странникам

Кричит он на бегу. —

Снимите шапки! —

К берегу

Причалили три лодочки.





В одной прислуга, музыка,

В другой – кормилка дюжая

С ребенком, няня старая

И приживалка тихая,

А в третьей – господа:

Две барыни красивые

(Потоньше – белокурая,

Потолще – чернобровая),

Усатые два барина,

Три ба́рченка-погодочки

Да старый старичок:

Худой! как зайцы зимние,

Весь бел, и шапка белая,

Высокая, с околышем

Из красного сукна .

Нос клювом, как у ястреба,

Усы седые, длинные,

И – разные глаза:

Один здоровый – светится.

А левый – мутный, пасмурный,

Как оловянный грош!





При них собачки белые,

Мохнатые, с султанчиком,

На крохотных ногах…





Старик, поднявшись на берег,

На красном, мягком коврике

Долгонько отдыхал,

Потом покос осматривал:

Его водили под руки

То господа усатые,

То молодые барыни, —

И так, со всею свитою,

С детьми и приживалками,

С кормилкою и нянькою,

И с белыми собачками,

Все поле сенокосное

Помещик обошел.

Крестьяне низко кланялись,

Бурмистр (смекнули странники,

Что тот мужик присадистый

Бурмистр) перед помещиком,

Как бес перед заутреней,

Юлил: «Так точно! Слушаю-с!» —

И кланялся помещику

Чуть-чуть не до земли.





В один стожище матерый ,

Сегодня только сметанный,

Помещик пальцем ткнул,

Нашел, что сено мокрое,

Вспылил: «Добро господское

Гноить? Я вас, мошенников,

Самих сгною на барщине!

Пересушить сейчас!..»

Засуетился староста:

– Недосмотрел маненичко!

Сыренько: виноват! —

Созвал народ – и вилами

Богатыря кряжистого,

В присутствии помещика,

По клочьям разнесли.

Помещик успокоился.





(Попробовали странники:

Сухохонько сенцо!)





Бежит лакей с салфеткою,

Хромает: «Кушать подано!»

Со всей своею свитою,

С детьми и приживалками,

С кормилкою и нянькою,

И с белыми собачками,

Пошел помещик завтракать,

Работы осмотрев.

С реки из лодки грянула

Навстречу барам музыка,

Накрытый стол белеется

На самом берегу…

Дивятся наши странники.

Пристали к Власу: «Дедушка!

Что за порядки чудные?

Что за чудной старик?»





– Помещик наш: Утятин князь! —





«Чего же он куражится?

Теперь порядки новые.

А он дурит по-старому:

Сенцо сухим-сухохонько —

Велел пересушить!»





– А то еще диковинней,

Что и сенцо-то самое

И пожня – не его!





«А чья же?»

– Нашей вотчины.

«Чего же он тут су́ется?

Ин вы у Бога нелюди?»





– Нет, мы, по Божьей милости,

Теперь крестьяне вольные,

У нас, как у людей.

Порядки тоже новые,

Да тут статья особая…





«Какая же статья?»





Под стогом лег старинушка

И – больше ни словца!

К тому же стогу странники

Присели; тихо молвили:

«Эй! скатерть самобраная,

Попотчуй мужиков!»

И скатерть развернулася,

Откудова ни взялися

Две дюжие руки:

Ведро вина поставили,

Горой наклали хлебушка

И спрятались опять…

Налив стаканчик дедушке,

Опять пристали странники:

«Уважь! скажи нам, Власушка,

Какая тут статья?»

– Да пустяки! Тут нечего

Рассказывать… А сами вы

Что за́ люди? Откуда вы?

Куда вас Бог несет?





«Мы люди чужестранные,

Давно, по делу важному,

Домишки мы покинули,

У нас забота есть…

Такая ли заботушка,

Что из домов повыжила,

С работой раздружила нас,

Отбила от еды…»





Остановились странники…





– О чем же вы хлопочете?





«Да помолчим! Поели мы,

Так отдохнуть желательно».

И улеглись. Молчат!





– Вы так-то! а по-нашему,

Коль начал, так досказывай!





«А сам небось молчишь!

Мы не в тебя, старинушка!

Изволь, мы скажем: видишь ли,

Мы ищем, дядя Влас,

Непоротой губернии,

Непотрошеной волости,

Избыткова села!..»





И рассказали странники,

Как встретились нечаянно,

Как подрались, заспоривши,

Как дали свой зарок

И как потом шаталися,

Искали по губерниям

Подтянутой, Подстреленной,

Кому живется счастливо.

Вольготно на Руси?

Влас слушал – и рассказчиков

Глазами мерял: – Вижу я,

Вы тоже люди странные! —

Сказал он наконец. —

Чудим и мы достаточно.

А вы – и нас чудней! —





«Да что ж у вас-то деется?

Еще стаканчик, дедушка!»





Как выпил два стаканчика,

Разговорился Влас: