Конан и Конкин

глава пятнадцатая

Инсаэль открыла глаза, и сразу, словно и не было никакого «обморока», приказала Шииху:

- Готовь лошадей! Я нашла место.

Ей не нужно было больше погружаться в транс, теперь, когда поняла, где физически находится источник силы, она могла схватиться с ним, находясь в сознании. А для созданий, которые могут в реальном мире встать у нее на пути есть Шииху, пусть отрабатывает свое назначение.

Воину Смерти не надо два раза повторять. Он тут же исчез, а через несколько минут уже подвел к жрице её уже оседланного коня. Лошади чуяли исходившую от Шииху опасность и артачились. Но Воин, словно пустынная змея, злобно зашипел на них, и те мгновенно присмирели. Даже дикая кобыла Инсаэль лишь косила большим глазом, и стригла ушами, но повиновалась страшному слуге. Идущие в поводу остальные лошади, покорно пошли за ней.

- Они не переломают ноги? – спросила жрица, с сомнением осматривая ночные развалины. – Без лошадей мы будем идти отсюда до самого снега.

- У нас есть время, чтобы ждать до рассвета? – в свою очередь спросил Воин.

- Нет. Тварь, охраняющая место, уже знает о нас. Надо торопиться.

- Тогда не беспокойся о лошадях. Их много, если какая-то покалечится, пересядешь на другую. В крайнем случае, поедешь на этом, - он хлопнул по шее своего «коня». – Я побегу рядом.

Он был прав, все лошади сразу покалечиться не могут. Нечего переживать. Инсаэль, больше не раздумывая, запрыгнула в седло.

- Я поеду первым, - предупредил Шииху. – Моей лошади не страшны ямы. Укажи направление.

Отряд двинулся в путь. И следом за ним отправились невидимые соглядатаи. Магическое чутье ничего не подсказало жрице, твари, наблюдавшие за ними из тени от разрушенной стены, хотя и были созданы магическим вихрем, сами не имели никакой магии. Это было еще одно порождение бушевавшей здесь битвы двух разных магических стихий. Сейчас, в темноте тени, они почти сливались с фоном, и клубок сцепившихся тварей походил на обычный гранитный валун, поблескивавший сколами.

На самом деле это блестели глаза необычайно огромных – величиной в руку взрослого человека – насекомых, похожих на сколопендру. Особи, когда-то отложившие яйца, из которых вывелись эти мутанты, были нормальных размеров – не больше среднего пальца мужской руки и для насыщения им хватало кузнечиков и мух. Этим же, что следили сейчас за сборами Инсаэль, не хватило бы и целого поля кузнечиков.

Выводок, в ходе мутации, случайно получивший возможность эмпатического общения между собой, сейчас объединяло одно чувство, одно желание – впиться клешнями в теплые мягкие тела, впустить яд, и начать рвать размягчившееся податливое мясо. Однако врожденное чувство осторожности, заставляло их выжидать, выбирая подходящий момент. Но отъезд Инсаэль заставил их расцепиться и броситься в погоню. Голод мучил их все сильнее, и они не могли позволить добычи уйти, тогда придется есть своих братьев и сестер. Двигались многоножки совершенно бесшумно, и даже такой опытный воин, как Шииху, не услышал ни звука.

И подобных созданий, просыпалось по городу все больше. Все они существовали и действовали в реальном мире, но своим происхождением были обязаны магии, бушевавшей здесь когда-то.

Несмотря на то, что Шииху ехал впереди и предупреждал Инсаэль о ямах и прочих опасностях, поначалу они двигались очень медленно. Жрица осторожничала, и не понукала лошадь, доверив ей самой выбирать скорость. Шииху очень не нравилось столь медленное передвижение, дающее возможным врагам время для подготовки. Однако это был слишком вышколенный воин, чтобы хоть чем-то проявить свое недовольство. Теперь, когда он нашел Инсаэль, главную скрипку играла она, его задача, организовать все так, чтобы никто не смог помешать ей. Если понадобиться он должен умереть за нее. И Шииху, так и поступил бы – это было заложено в его сознание самим Сэтом. Однако, если бы поступил приказ Змея, он с такой же легкостью убил Инсаэль, не переживая и не сомневаясь.

Многоножки разделились и обошли, медленно двигавшийся, караван, с двух сторон. Они были стопроцентно приспособлены к жизни в подобных условиях – на границе двух сред, между землей и воздухом. Словно привидения они бесшумно скользили между обломков, иногда ныряя в случайные полости и пробираясь по ним, а иногда перепрыгивая ямы и расселины по воздуху. Хотя они были и не велики, по сравнению со многими другими тварями заколдованного города, но их ловкость, приспособленность и многочисленность делала их страшными соперниками. Может, они и не справились бы с той ящерицей, что напала на Конана и Саньку, но лошади и люди, продержались бы против них не больше нескольких минут.

Рептилия возвышалась над развалинами, как сторожевая башня на границах Аквилонии. Она медленно, мелкими рывками, крутила головой, заворачивая её чуть ли не триста шестьдесят градусов. Злые покрасневшие глаза в это время дополнительно крутились сами по себе, как у пустынной шипастой ящерицы из Стигии. Мозг, слишком маленький для такого громадного тела, никак не мог переварить информацию, ту, что выдавали глаза и обоняние – еда, только что двигавшаяся впереди, вдруг куда-то исчезла.

Тварь еще посидела, неверяще осматривая окрестности, но голод гнал её вперед, и, недовольно рыкнув, она опустилась на все четыре лапы и бесцельно побрела вглубь развалин. Она сносила бронированным брюхом торчащие остовы домов, зло разбивала лапами кучи мусора и постоянно принюхивалась. Ящерица улавливала иногда шевеление чего-то живого и чувствовала, что это можно съесть. Однако она сразу определяла, что эти сгустки еды слишком маленькие, чтобы насытить её. Кроме того, они быстро исчезали среди завалов. От этого она злилась еще больше и готова была разорвать любого, кто встанет у нее на пути.