Конан и Конкин

глава восемнадцатая

Сколопендра выдернула клешни, и быстро отскочила от дергавшегося тела – нельзя попасть под случайный удар, это может привести к повреждению ножек или глаз. Ядовитая многоножка хоть и была огромной, но оставалась насекомым, и тело её не получило брони, как у ящерицы. Она застыла на камне рядом с жрицей, ожидая, когда яд полностью завладеет телом и можно будет приступить к трапезе.

Её сородичи в это время атаковали беззащитных лошадей. Лошади, оглушенные колдовством, оказались легкой добычей. Они даже не заметили, как получили свою дозу яда. Сколопендры, так же, как и первая отбежали от бьющихся в судорогах лошадей и сейчас ждали. С самого рождения, эти твари ни разу не ели досыта, и приближавшееся пиршество сводило их с ума. Поэтому они и не заметили опасность.

Яд обычной сколопендры для человека не смертелен, да и прокусить кожу обыкновенная многоножка не сможет. Максимум человек получит ожог, который будет болеть несколько дней. Но магическая буря поработала с яйцами этого выводка на славу – яд тварей теперь мог свалить даже живущих в далеких Зембабве или Вендии слонов - огромных животных с бивнями и хоботом. Так что, Инсаэль, девушку отнюдь не большую, яд должен был превратить в неподвижный овощ очень быстро.

Это сразу понял Великий Змей, едва его магическое зрение уловило всю картину. И все так бы и произошло, но никто, ни Сэт, и ни тем более многоногие твари, не знали, что Инсаэль только что, перед самым нападением готовилась идти добивать ящерицу, и для этого выполнила несколько необходимых действий.

Инсаэль не за что не полезла бы в битву с рептилией, пока она была в полной силе, она хотела дождаться, когда Шииху измотает ящерицу, а затем эффектно добить её. То есть она подошла бы к месту битвы только тогда, когда рептилия не могла причинить ей вред. Но Жрица стала главной в Храме, а затем и той, на кого пал выбор Сэта, только потому, что была очень осторожной. Она всегда просчитывала любое действие наперед. По-другому в Стигийской религии выжить было нельзя. Поэтому она заранее приготовила несколько боевых заклинаний, и, обновила заклинание защиты в бою, направленное на себя. Конечно, это было не то заклинание, которым колдуны прикрывают воинов Стигии идущих в бой, но и этой версии хватало на то, чтобы поставить заслон попаданию заражения в раны. Вдруг бы ящерица, умирая, задела её хвостом, или она упала и порезалась. А на камнях Ларши всякой заразы наверняка с избытком.

Эта защита, поставленная так вовремя, позволила Инсаэль выжить. Потому что, она хоть и не смогла сразу нейтрализовать яд, но не дала ему полностью захватить организм. Полный паралич не наступил, губы и язык шевелились, а для ведьмы, это было равносильно тому, как если бы ей дали готовое противоядие. Несколько нужных слов на мертвом языке, сказанных в особом порядке, и организм очистился от токсина. А приготовленное для ящерицы боевое заклинание, просто разорвало многоножек на мелкие кусочки.

Шатаясь, ведьма поднялась, зло выругалась и начала отряхиваться от попавшей на нее слизи и внутренностей ядовитой твари. Инсаэль была в бешенстве и не сразу поняла, что что-то изменилось. Она лишь почувствовала дискомфорт, какой бывает, когда выходишь из теплого дома, в зимний холодный дождь. Однако не придала этому значения, списав все на последствия отравления. Да и некогда проводить анализ, надо было срочно выправлять ситуацию.

А она мгновенно из плохой – нападение ящерицы – превратилась в очень плохую: она получила дозу яда; кони погибли; и ящерица тоже пока никуда не делась. Это она поняла сразу, как только уши очистились от ваты отравления. В воздухе носились зверские крики, треск и вой. Внизу, под холмом, шла битва. Оставив разбор того, как она не заметила присутствия сколопендр, ведьма сразу проверила, сколько у нее еще в запасе готовых заклинаний, лишь потом повернулась и вгляделась в происходившее внизу.

Похоже, она не так уж и долго отсутствовала, усмехнулась жрица, то, что она видела перед нападением тварей, не слишком отличалось от того, что там происходило сейчас. Зверь, в которого превратился конь Шииху, так до сих пор и торчал на спине ящерицы. Отсюда было хорошо видно, что он просто лапами рвет бронированную кожу пресмыкающегося и это ему удается. В стороны летели куски плоти, и хлестала толчками, темная, почти черная, кровь. Однако, слишком велика была разница в размерах – хотя рана уже была почти с самого зверя, для огромной рептилии, это была всего лишь ранка.

Где находится сам Шииху, и что он делает, Инсаэль не разглядела. Однако там был явный след того, что он участвовал в схватке – в правом глазу рептилии торчала рукоять меча. Из глаза текла слизь и кровь. У нее мелькнула дикая мысль, что дракон расправился с воином. Но не сбежал же он? Жрица взошла еще чуть выше и забралась на большой камень, чтобы видеть всю картинку. И тут она увидела Шииху. Тот делал то, что, пожалуй, было самым правильным при битве с таким противником. Раз то, что ящерица лишилась глаза, её не останавливало, воин взялся за её лапы. Сейчас он крутился вокруг задних лап, постоянно уворачиваясь от их ударов, и методично перерубал мышцы. Инсаэль поняла, что какой бы огромной не была рептилия, она обречена – мозгов для битвы с такими противниками ей явно не хватало. Все дело было во времени – так, что оставалось только ждать. Жрица могла бы уже сейчас помочь Шииху, её заклинания были бы очень кстати, но она решила – пусть воин повозится, это собьет с него спесь. Она до сих пор помнила, что он не выполнил её приказ убить Конана.

Еще раз, с сожалением взглянув на мертвых лошадей, ведьма вернулась к прерванной трапезе, еда ей сейчас жизненно необходима. Как ни крути, любое заклинание вытягивает силы из организма. А силы в этом проклятом городе ей еще пригодятся.