Конан и Конкин

глава двадцать девятая

Тот-Амон стоял над огромной ямой прямо посредине разрушенной Ларши. Его взгляд блуждал по россыпям камня и кирпича. Все было серым от пыли опустившейся на место недавней катастрофы. Колдун не привык проигрывать, в случае если его план не срабатывал или враг оказывался сильнее, чернокнижник отступал, но только для того, чтобы собраться с силами. Любая неудача лишь заставляла его собраться. Он знал, что недобитый враг, каким бы жалким он не казался сейчас, когда его повергли, в будущем может снова вернуться и тогда все будет намного тяжелее. Поэтому он не оставлял незавершенных дел.

Но сейчас он просто не знал, за что делать дальше. Самое выгодное в его жизни дело, сулящее невиданное могущество, вдруг превратилось в пыль. Сколько он не вглядывался обычным зрением, сколько не искал с помощью самых сильных заклинаний – вокруг не было не одной зацепки, куда все делось. Ни следа Аринтуса, ни жрицы, ни проклятого варвара. Не было их тел, не осталось даже клочка одежды. Вечные обитатели этого древнего города – заколдованные солдаты Королей, также бесследно исчезли. Тот-Амон чувствовал, что вокруг все изменилось.

Не было больше давящего на него фона чужого древнего колдовства. Все очистилось, и Ларша превратилась просто в заброшенный город, каких тысячи в этом мире. Если раньше он чувствовал присутсвие в городе тысяч живых тварей мутировавших от борьбы двух магий, то теперь вокруг было пусто. Все твари одновременно испустили дух. Единственное свидетельство того, что все это ему не приснилось, он нашел под завалами в северной стороне котлована. Там лежало несколько тел бандитов из отряда Аринтуса. Тот-Амон нашел при помощи магии, и определил, что все погибли от физических причин, не один не был убит колдовством.

Вообще, кроме своей магии, колдун не нашел здесь не одного чужого магического следа. Как это получилось, он понять не мог. Ведь всего лишь час назад, здесь бушевала такая магическая буря, что ему пришлось выстроить вокруг себя защитный кокон, чтобы его не коснулись, расходящиеся ударные волны сильнейшего колдовства.

Он уже больше не сомневался, что столкнулся с божественной магией. Только демиурги могли уничтожить следы своих действий так, что даже он, сильнейший колдун Черного круга, ничего не обнаружил. Что ж, бывают такие случаи, когда надо на время забыть обо всем. Пусть все, как следует забродит. Вино должно настояться. В конце концов, где-то все равно появится след от сегодняшнего дня. А он подготовится в следующий раз лучше. И даже боги тогда не остановят его.

Тот-Амон в последний раз глянул на яму, в которой исчезла его мечта о вселенском могуществе, сверкнул зеленым светом из-под густых бровей и исчез. Теперь Ларша точно была городом без малейшего следа магии.

***

Почти в это же время посреди Стигийской пустыни, в огромном зале в самом сердце черного монолита происходило еще одно необычное событие. Колдовское пламя разгоравшееся если только где-то в мире происходили важные магические события, вдруг взметнулось под самый закопченный свод, и больше не опадало в течение почти двух часов.

Черная исполинская змея, лежавшая, свернувшись, на троне в виде лотоса из Вендии, при первой вспышке пламени, словно взорвалась. Никогда еще этот зал не видел такого: Великий Змей сошел с ума; тело змеи забилось в припадке буйного страшного танца; огромные черные кольца взлетали и опадали со скоростью недоступной обычной змее; для человеческого глаза все эти движения слились бы в одно черное скачущее пламя. Удары бронированного тела были так сильны, что даже заколдованный каменный трон, треснул в некоторых местах. В то же время, голова рептилии, взлетевшая под потолок вместе с первым всполохом, оставалась неподвижной в течении всего буйства. Немигающий взгляд был устремлен в пространство и видел явно не пламя, гудевшее перед ним.

Подобное уже происходило в этом зале, но никогда это не было таким исступленным и страшным. Таким безумным танец Сэта, был в первый раз. Но и событие, вызвавшее такую реакцию, происходило в этом мире впервые.

Тело змеи, наконец, успокоилось, пламя в чаше упало до обычной высоты, и в тишине зала раздался свистящий змеиный шепот:

- Семья…, Анубис…, Нехбет….

О чем еще думал в этот день Великий Змей, никто не узнает. Но явно, ничего хорошего в его мыслях не было, потому что он больше не чувствовал присутствия Повелителя Границ.

***

Неизвестно в какое время – потому что время в мире богов течет совсем не так, как в других мирах – на облаке, закрепленном, за высокую, похожую на палец скалу, ругались двое. Вернее ругался один – черный пустынный шакал. Он, не останавливаясь называл второго собеседника – такую же черную змею – всяческими обидными даже для простого человека словами, из которых самое нейтральное было идиотка. Змея же, лишь изредка, как бы нехотя огрызалась, но больше молчала. Было видно, что она о чем-то усиленно размышляет.

Наконец, ей надоела ругань шакала и она прошипела:

- Заткнись, Анубис! Или ты хочешь, чтобы я заткнула тебе в глотку твой облезлый хвост?

- Ты?! – шакал даже задохнулся от такой наглости. – Ты, Нехбет, просрала Повелитель! И еще смеешь шипеть на меня?! Зачем ты начала их убивать? Он ведь уже почти отдал тебе Жезл.

- Я сказала тебе заткнуться, - уже беззлобно ответила змея. – Ты не о том думаешь. Думай о том, что Повелитель Границ, сработал в руках этого смертного.