Концепция "Трех обезьян" для попаданки

Часть 3.

Честно говоря, я изначально ожидала какой-то подлянки. Все-таки, Вишенка был настолько радостен и возбужден тем, что придумал для меня, что мне на несколько секунд даже стало немного не по себе. Что-то не вызывает это у меня оптимизма, хотя я понимаю, что убивать тот меня не станет. Все-таки, Смерть его достаточно настойчиво просила задержать меня как можно дольше в этом мире? Да и убить второй раз уже умершего человека сложно. Конечно, возможно он мог бы разрушить мою душу, но я не думаю, что тот станет подобным заниматься.

Все-таки, Вишенка мне не показался злым. Скорее одиноким и всеми (почти) покинутым. Вообще не удивительно, что он вцепился в меня, свое развлечение и новую игрушку, всеми руками и ногами. Знаете, мне даже трудно представить, что чувствует вечно одинокий Демиург. Тем более, если он ребенок. Конечно, я могу ошибаться и вообще быть не права, но мне не показалось, что это взрослый, запертый в теле ребенка, даже несмотря на то, что тот Демиург. Максимум, подросток. Демиурги наверняка взрослеют немного иначе, нежели люди.

Вишенке может быть уже три-четыре миллиарда лет, но он все еще будет считаться ребенком. Я не уверена, но мне кажется, что дела обстоят именно так.

Честно говоря, я действительно изначально ожидала какой-то подлянки. Наверное, потому, что меня пугает настолько сильное воодушевление кого-то в чем-то. К счастью, мои ожидания подлянки не оправдались. Надо отметить, что сразу на перерождение Вишенка меня отправлять не стал. Заявил, что сначала мне нужно подождать, ведь подходящее тело еще нужно дождаться. Кажется, это было связано с тем, что моя душа была слишком сильна и ярка, и поэтому не каждое тело смогло бы мне подойти. К моей радости, мне не пришлось скучать, даже если прошло очень много времени. На самом деле я не уверена, сколько именно времени прошло точно, ведь сутки для меня слились в одну сплошную линию. Хотя солнце садилось раз двадцать.

Самое главное, что моей душе не было скучно. Мне не нужно было есть и спать, то есть, соответственно, я не голодала и не уставала. Мне достаточно было выйти на прогулку, чтобы зарядится от лучей встающего солнца (хм… именно это имеется в виду, когда говорится про то, что святым духом питается?). Целыми днями я либо гуляла по разным мирам (заброшенным и нет) вместе с Вишенкой, которые тот создал или чье существование он поддерживал; либо я читала в специальной библиотеке, где собрались множество книг за всю историю человечества (и не только моего мира); либо беседовала с Демиургом, обсуждая прочитанное мною. В последнее время я даже увлеклась философскими трактатами, хотя раньше подобное меня не привлекало. Вполне возможно, это из-за их сложности и из-за отсутствия времени, чтобы спокойно все осознать.

Надо сказать, что нам вместе с Вишенкой практически не было скучно, хотя мы редко находились рядом друг с другом двадцать четыре на семь. Все-таки, нам нужно было личное пространство. Я до сих пор не могла поверить, что это действительно происходит со мной. Приспособиться было не очень просто, но со временем я привыкла, даже несмотря на то, что происходящее все еще казалось мне странным. Я невольно опекала Демиурга, как младшего, даже несмотря на то, что понимала, что тот гораздо старше меня. Невольно смущалась, когда замечала его снисходительный взгляд, но все равно ничего не могла с собой поделать.

В конце-то концов, разве я виновата, что тот выглядит, как маленький ребенок?

Когда я поняла, что Вишенка, как Демиург, много что может, я попросила его о том, чтобы встретиться со своими родными, но он сказал, что это невозможно. Впрочем, он разрешил мне им присниться и попрощаться. Надеюсь, после этого они смогут меня отпустить и начать жить для себя, не оглядываясь на меня. В конце-то концов, из-за меня они порой слишком многого всегда были лишены. Что уж говорить о их потраченных нервах…

Надо отметить, что миров, которые создал Вишенка или чье существование поддерживал, было множество. Мне иногда нравилось бродить призраком по пустынным мирам, молча глядя на абсолютно пустые города или деревни, где не было даже намека на кого-то живого.

Кое-где эти города и деревни выглядели просто прекрасно, так, словно их построили только-только, а люди просто разом куда-то отошли по делам. В таких местах я иногда даже стоящую и дымящуюся тарелку супа находила. Такие места были особенно страшны для меня, ведь я ни раз и ни два заходила в этот мир, заходила в этот дом, а тарелка все стояла и стояла, дымилась и дымилась. Словно не прошло пару-тройку дней или вообще неделя. Это походило на то, будто кто-то поставил фильм на стоп-паузу, и так ее и не снял.

Даже животных, птиц и насекомых не было. Ничего. Лишь полностью пустая и аккуратная площадь с домиками. В магазинах стоял запах свежего хлеба, будто его приготовили только что. Сладости, сыры, молоко и много всего, что выглядит совсем новым и никем не тронутым. Идиллия, если не вникать в одну деталь — дата выпуска разменивалась почти 1957. В этом мире не было никого. Лишь какие-то странные бестелесные чуть светящиеся сущности, безмолвно и страшно бродящие вокруг. Я однажды случайно дотронулась до такого, и сильно обожглась, отчего моя рука еще несколько часов была полупрозрачной.

Как объяснил Вишенка, это были существа по типу энергетических вампиров. Если бы я была человеком, они бы мне не навредили — максимум, у меня бы немного упал уровень энергии, и я почувствовала усталость — но так как я умерла, и, по сути, была душой, то есть сгустком энергии, то…

В общем, страшные, холодные и отвратительные существа…

Брр….

Кое-какие города или деревни в этих мирах походили на лучшие образцы жанров фильма ужасов. Ну, или на то, будто здесь произошел апокалипсис. Полуразрушенные пялящиеся осколками стекол, заляпанные какой-то странной черной жижей, покрытые кровью или плесенью, а то и вовсе засыпанные наполовину песком, полуразрушенные, похожие на полуразложившийся труп какого-то животного. При закате, когда небо окрашивалось в кроваво-алый, впечатление только усиливалось. Кое-где было совсем пусто, ни намека на людей, хотя и валялись проржавевшие насквозь и давно оставленные машины, а кое-где бродили странные чудовища, которые на любую форму жизни на привычной Земле походили столь отдаленно, что передергивало.