Кондитер из другого мира

Глава четвёртая

Загадочная Эльза исчезла так же внезапно, как и появилась. Торговец болтал с покупателями, как будто ничего не произошло, а я ещё какое-то время стояла пригвождённая к месту. Стояла и соображала, что сейчас такое произошло? Она назвала меня по имени! Она знает, как меня зовут, хотя я ни одной живой душе не называлась, кроме Грэга. Да я ни с кем и не разговаривала, кроме него. Если она знает имя, то, может быть, представляет, как мне вернуться обратно? Я метнулась по проходу вперёд, назад, но странной женщины нигде не было.

Коря себя за медлительность, я направилась домой и всю дорогу размышляла о её словах. Они звучали как пророчество, как предсказание. И от этого становилось так жутко и так неуютно, что сердце подтачивал гадкий червячок нехорошего предчувствия. Неприятно, когда кто-то знает о тебе больше, чем ты сам. Кого или что мне нужно беречь? И что значит «быть верной своему сердцу»? Я вроде бы и не изменяю своим принципам. Хотя один раз было, да – за украденный пирожок всё ещё грызла совесть.

Вернувшись в кондитерскую, я ещё раз перебрала все продукты, которые у меня имелись на данный момент. Внушительно. В таких масштабах я ещё не работала. Муку и сахар уже привезли - два неказистых серых мешка стояли в углу. И очистив себе рабочий стол, я решила попробовать приготовить что-нибудь в этой печи. Покосилась на агрегат. На что я надеюсь вообще? Кондитер, блин. Тут не выставишь температуру двести градусов. И таймер тебе тоже не звякнет, когда изделия надо вынимать.

Открыла заслонку и посмотрела в чёрную пасть, будто там могли находиться ответы. Подсказки не последовало, пришлось импровизировать и слушать свою интуицию. Дрова нашлись неподалёку. Видимо, об этом тоже позаботился Грэг. Я растопила печь и занялась тестом. От взбивания яиц чуть не отстегнулась рука. Как мама делала это без блендера – я понятия не имею. Ничего лучше двух ложек, взятых наоборот и зажатых между пальцами, я не нашла. Смешала все ингредиенты, добавила немного корицы. Мука, легонько промешать, чтобы пенка от белков не осела, и готово. Что-то похожее на форму для выпечки обнаружилось не сразу. Скорее, это была очень сильно закопчёная чугунная сковорода с высокими бортиками. Я вылила туда тесто и зажмурилась. Мамочки, что сейчас будет!

Печь поглотила мой полуфабрикат с аппетитом. А я принялась ждать, скрестив пальцы. Когда его надо было доставать, я не имела ни малейшего понятия. И заслонка-то была не стеклянная, чтобы подсмотреть! Да у меня даже часов не было, чтобы засечь время, и пришлось полагаться на своё внутреннее чутьё.

Ииии… оно меня обмануло. По моим ощущениям, прошло не больше тридцати минут, а из печи вместо коржа для торта я достала большой кусок угля. Цветом, как сковородка. От чувства беспомощности на глаза навернулись слёзы. Что за невезуха-то? И как теперь быть?

Как на зло именно в эту минуту на кухню заявился мой начальник. Умеет же нарисоваться в самый неподходящий момент!

- Вы что делаете? – Грэг недоуменно уставился на предполагаемый торт. – Может, нужно было подождать, когда огонь как следует прогорит? Или вы это собирались подавать гостям? Вот уж не думал, что мне придётся учить вас печь!

Ах так? Я вспыхнула. Это я не умею печь? Ну посмотришь ещё у меня, индюк самоуверенный! Вытряхнула брак из сковородки и начала всё заново.

- Ваше жалование будет уменьшаться пропорционально испорченный продуктам, - донеслось из коридора, и я скрипнула зубами. Ну это мы ещё посмотрим.

Мной овладели злоба и азарт. До позднего вечера я пекла, я пыталась, я старалась. Нашла для капкейков какие-то невообразимые формы. Я даже не знаю, что это было – то ли баночки от специй, то ли чарки для спиртного… Но ещё до темноты я сделала это – на столе стоял торт (ничего особенного по меркам моего мира – два коржа, пропитанные вишнёвым сиропом), а также ровным рядком выстроились мои капкейки с тремя разными вкусами, и всё это посыпанное сахарной пудрой. С ней тоже пришлось попотеть – я додумалась растолочь сахар пестиком в ступке. И пусть Грэг и не подозревал, чего мне стоили эти блюда, но я была чрезвычайно горда собой.

Он вошёл, когда у меня уже всё было готово. И по лицу я поняла, что не ожидал увидеть такое. Грэг держал в руках свёрток, такой же, как и днём. Наверное, принёс нам ужин, а тут я выпендрилась. Ну ничего, пусть дегустирует. И посмотрим, кто тут печь не умеет.

Я налила начальнику чай и стала пристально наблюдать да его реакцией. Грэг оглядел мой пока что скромный ассортимент. С удивлением остановился взглядом на «маленьких тортах» (именно так забавно он обозвал капкейки), присел за стол и осторожно откусил один. Жевал он очень медленно, и я затаила дыхание в ожидании. Мне никак не удавалось поймать его взгляд, а лезть за комплиментами я опасалась. Вдруг действительно пришлось не по вкусу? Но мужчина откусил ещё и посмотрел на срез. Что такое? Что не так? Я знала точно, что всё пропеклось как следует – отковыряла от деревянной полки щепочки и потыкала ими в выпечку. Так мама делала с зубочистками: тесто не прилипло – значит полный порядок. Что тогда с его лицом?

Грэг отпил чая и принялся за второй капкейк, потом за третий. Я, обрадованная, тоже немного поела. Получилось вполне сносно, завтра не стыдно будет продавать, только нужно с утра встать пораньше, чтобы сделать небольшой запас. И я уже окончательно успокоилась, сочтя, что сметённая Грэгом выпечка – лучший комплимент, но следующий его вопрос ввёл меня в ступор. Мужчина прочистил горло, отряхнул пальцы от крошек и серьёзно спросил:

- Мари, скажите, вы волшебница?