Кондитерская попаданки "Сладкие грезы"

Пролог

— Вставай, лентяйка, где мой ужин, — тишина на несколько секунд, а затем тем же противным голосом, — Ну или завтрак. Ты все время спишь, с тобой не только время суток, но и время года перепутаешь. Ты специально это?

Я получаю ощутимый толчок в бок.

— Ты очумел! — я подскакиваю на ноги.

Кто вообще смеет нарушить мой сон в мой законный выходной, первый нужно сказать за полтора года.

Моя квартира — моя крепость и я уж точно не пускаю сюда лишних людей. Тем более таких.

После детского дома я научилась видеть в людях гниль. И на эту крошечную однушку заработала честным трудом. Я закончила кулинарный колледж с отличием и теперь я лучший кондитер города, пусть и ушло на это двадцать лет. У меня собственная небольшая кондитерская (собственно, на кухне этой квартиры) и небольшой кондитерский магазин в помещении на углу дома.

Я горжусь тем, что я смогла это сделать это без чьей-либо помощи.

А теперь передо мной стоит нечто в каких-то старомодных панталонах. С толстым животом, вылезшим из-под рубахи бывшей когда-то белой, теперь скорее похожей на половую тряпку. Лицо его напоминает ноздреватый блин, смазанный сливочным маслом. А нос скорее свиной пятачок, чем орган дыхания обычного человека. Ему только хрюкнуть осталось для полноты картины. Он что сбежал из цирка или театра уродцев? Нищие на паперти стоят лучше одетые. Хотя они обычно и худые.

Что это чудище вообще делает в моем доме?

Но оглядевшись по сторонам я понимаю, что это вовсе не моя уютная спаленка в квартире, а какой-то притон что ли? Меня похитили?

Так для начала мне нужна тишина.

— Пошел вон, маргинал! — с вызовом бросаю я борову, стоящему напротив.

— Что? Кто? Ты головой ударилась? — вопит он сильнее.

Точно, я упала на скользкой плитке в ванной, неуклюже вышла из душевой кабины и наступила прямо в лужу, да и на ступне видимо осталось немного пены от геля. Несколько мгновений и вот я уже на полу. Было больно и, казалось, мой череп еще несколько раз отпружинил от пола словно мяч.

Бррр, неприятное ощущение.

— Ты че встала на месте? Еду подавай, немедленно, а то тумаков не оберешься! — мужик вновь замахнулся, я увернулась, но что-то мне стало не по себе.

— Слушай, ты, дундук недоделанный, еще раз и больше не разу, — я вся ощетиниваюсь и напрягаюсь.

— Чтоооо, — протягивает он некрасиво округляет рот.

Как же он сейчас похож на колобка.

— Ты моя жена и обязана слушаться меня. Я тебя, между прочим, из грязи вытащил и дал имя. А не это пекарское никчемное будущее твоей семьи. Так что ты обязана мне! Услышала, иначе наш мэр предаст тебя наказанию за непослушание мужу! А это, если ты помнишь одно из самых суровых преступлений! Так что быстро накрыла мне на стол! — рявкает он.

Надо же даже кулаком по стол стукает. Как только эти мерзкие сосиски, которые у него вместо пальцев смогли согнуться.

— Послушай меня, как тебя там?

— Филип, – проговаривает он, еще больше выпячивая живот, словно он его гордость, — Говорю же где-то ты приложилась головой раз забыла имя собственного мужа.

— Так вот Филип, я впервые в жизни тебя вижу и понятия не имею как здесь оказалась. Если ты сейчас же не выпустишь меня из этого клоповника я огрею тебя …, — на секунду я задумываюсь и обвожу комнату взглядом.

Грязь и копоть по стенам, судя по всему, все жилище и состоит из этой комнаты, которая была и гостиной, и кухней и даже ванной и спальней одновременно. На закопченных окнах висят какие-то дырявые простыни вместо штор, да, с моим блэкаутом не сравнятся. Оглядываюсь на кровать и прихожу в ужас, в ней наверняка есть вши, даже голова начинает чесаться.

Как же можно все так запустить?

И тут взгляд мой падает на ухват, стоящий у печи:

— Да вот хоть ухватом огрею, — я хватаю его за ручку и грозно двигаюсь на Филиппа.

Тот от неожиданности пятится к двери, да еще и начинает визжать что есть мочи:

— Помогите-спасите, убивают! Моя жена сошла с ума, спасите!

Он утыкается спиной в дверь, но та неожиданно распахивается и Филип смешно перекатившись через порог, словно колобок, оказывается в грязной луже.

Позади него стоит женщина, едва успевшая отскочить в сторону. Худая и костлявая словно швабра. С длинным крючковатым носом и глазами-бусинками, бегающими туда-сюда.

Она ошарашенно смотрит на Филиппа, но попыток поднять его не делает. Ну и правильно, у нее были все шансы переломиться.

— Филип, что здесь происходит, кто посмел поднять руку на такого уважаемого господина? — голос как пила. Идеальная парочка.

Я поскорее выскакиваю на улицу, пока никто из них не оправился от произошедшего.

— Держи ее! — кричит Филипп мне в след.

Я же, подобрав юбки припускаю, стуча деревянными подошвами по мостовой. Вслед мне несутся ругательства и проклятия, а еще, кажется, несколько человек решили внять крикам Филиппа и нагнать меня чтобы вернуть. Но не на ту напали. Хотя, чем дальше я бегу, тем отчетливее понимаю, что что-то не так. Город выглядит странно и то, что я могу мельком рассмотреть пугает меня все сильнее. Наконец-то я ныряю в какой-то темный переулок и могу немного отдышаться. Здесь слишком темно и ни одного фонаря или хотя бы света из окна. Ужасно пахнет тухлой рыбой и под ногами чавкает грязь.

Когда я все же решаюсь выбраться отсюда и оборачиваюсь к выходу передо мной возникает незнакомец. Он хватает меня за руку и тянет куда-то в сторону. Все это происходит в полной тишине. Я лишь стиснув зубы пытаюсь вырвать у него руку, но хватка все усиливается.