Кондитерская попаданки "Сладкие грезы"

Глава 1.

Мужчина в мантии, с капюшоном накинутом на голову тянет меня все дальше, в темноту переулка. А мое сопротивление его абсолютно не волнует. Хотя я хочу распороть его руку ногтями. Но он словно сделан из железа. Твердые мышцы ощущаются даже на запястье, в которое я впилась. Я бы рискнула его укусить, но боюсь тогда остаться без зубов. Только представив как я буду выглядеть сразу же отмела эту идею.

— Отпустите, — начинаю я противоположную тактику и почти скулю.

Возможно, жалости у него еще больше, чем силы.

Он же встряхивает меня и перехватив за талию зажимает рот рукой и заталкивает в какое-то помещение подняв за талию и перебросив через порог.

Видимо я сильно ошиблась.

Смысла что молить, что кричать нет. Как только он захлопывает за нами тяжелую металлическую дверь, он, кстати, сделал это одним толчком своей ступни, мы оказываемся отрезанными от мира. Словно в бункере. Но судя по звукам с улицы мой муж не прекратил преследования, и я даже слышу его голос.

Это заставляет меня затихнуть. Топот проносится мимо и голоса стихают. Наконец-то.

Похоже этот незнакомец меня спас, но еще пока неизвестно, что он сам от меня хочет.

— Присядь, — наконец-то он подает голос.

Но от его голоса мне становится не по себе. Он звучит достаточно устрашающе и грубо. Словно он не присесть мне предложил, а обвинил во всех грехах.

В этом месте все какие-то странные.

— От кого ты убегала?

— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечами.

— Что значит не знаешь? Этот мужик орал, что его хочет убить жена и она сумасшедшая. А ты не знаешь, что это был твой муж? — кажется он злится все сильнее.

Слезы начинают течь из моих глаз. Я не знаю, как оправдаться, история моя и правда звучит странно. Я всхлипываю, но заставляю себя продолжить:

— Я не знаю и честна с вами. Возможно, меня похитили. Все это странно звучит, но я и сама ничего не понимаю.

— Хорошо, тогда уясни одно эти два преступления практически равнозначны.

Я даже перестаю плакать. И вскидываю на него взгляд, но ничего кроме темноты под его капюшоном не вижу:

— Два преступления? Я не понимаю.

— Да, два, первое, если это твой муж и ты его ослушалась и совершила на него нападение и второе, если он не твои муж и похитил тебя. Как ты понимаешь наказание ждет или тебя или твоего похитителя.

— Я ничего не делала. У меня совершенно точно нет мужа. Я скромный кондитер и не знаю, как оказалась в этом месте. Мне страшно. Страшно от того, что я не понимаю, упала дома, очнулась в клоповнике. Вы здесь все очень странные. Нет машин, электричества, да много что не так. У меня своя кондитерская. Мне нужно вернуться туда.

— Послушай, ты пытаешься запудрить мне мозги. Электричество есть только в очень богатых домах, так же, как и автомобили. Все их можно посчитать на пальцах. А ты совсем не выглядишь богачкой. посмотри на себя.

Он зажигает свечу и подает мне небольшое зеркало. Которое я чуть не роняю, увидев свое отражение.

В отражении на меня смотрит рыжеволосая и зеленоглазая красавица с идеальными чертами лица. Острый вздернутый носик и явно младше меня лет на двадцать, наверное. Я даже не сразу верю в то, что это я. Прикасаюсь к своим скулам, алым губам, и убеждаюсь наконец-то что это действительно мое отражение. Куда я попала? Неужели стала той самой пресловутой попаданкой из моих любимых книг? Но этого же не может быть в реальности. Я зажмуриваю глаза, потом приоткрываю их по очереди, но ничего не меняется, а может это сон? Я незаметно щипаю себя за руку. Больно.

Направляю зеркало чуть ниже. В глубоком декольте пышная грудь, дырявое кружево и застиранная ткань платья говорит о том, что я не особенно богата, ну если уж реально оценивать, то нахожусь за чертой бедности. В детском доме и то лучше была одежда.

Хотя если не обращать внимания на одежду я очень даже миловидная. Особенно если меня немного причесать и умыть. Да я произведу фурор. С такой внешностью мне не составило бы труда выйти замуж, и уж тем более я бы не выбрала себе такого, как Филипп.

— Вы судите обо мне по одежде, которая вовсе не моя, — с вызовом говорю я мужчине.

— Так ты еще и воровка? — я не вижу, но чувствую, как он ухмыляется.

Капюшон по-прежнему скрывает от меня его лицо.

Но голос у него довольно молодой, хотя и грубоватый, с небольшой хрипотцой.

Я вспыхиваю от его слов о воровстве. Меня так воспитали в детдоме, что воровство — это последнее дело, что от возмущения пыхчу, но ничего не могу ему возразить. Странно, обычно я не стесняюсь в выражениях и могу отшить любого.

— Ты сейчас закипишь, как котелок с кипятком, смотри только не взорвись.

— Да кто ты такой, черт тебя возьми? — я стремительно приближаюсь к нему и срываю капюшон, но…под ним оказывается маска, скрывающая его лицо. Вот гад, подготовился. Не пойму, из чего она сделана, это не метал и не ткань, но она отражает блики ламп серебристым светом. Очень красивая и искусная вещь. Рука сама тянется прикоснуться к ней.

— Не смей больше никогда так делать, — проговаривает он почти по слогам перехватив меня за запястья.

А потом резко отпускает и вновь отступает в темноту возвращая капюшон обратно.

— Так что ты натворила?

— Ничего я не творила, — в отчаянии выкрикиваю я и злые слезы текут по щекам.