Конец маршрута

Пролог 1

Он был уверен: Кира никуда не уйдёт.

За десять лет отношений эта мысль въелась в Павла так глубоко, что стала чем-то естественным, как привычка выключать свет перед сном или ставить чайник по утрам. Шесть лет брака из десяти лет отношений только укрепили в нём эту уверенность. Кира всегда была рядом терпеливая, понимающая, входящая во все положения, удобная.

Слишком удобная.

Она помнила, как раньше ждала его с работы у окна, как радовалась редким выходным вместе, как пыталась разговаривать, объяснять, просить уделять ей чуть больше внимания. Но со временем все её попытки начали звучать одинаково: «Паш, нам нужно проводить больше времени вместе». «Паш, я скучаю по тебе и нашим разговорам». «Паш, может съездим погулять?»
«Паш, ты меня вообще слышишь?»

И каждый раз он отвечал спокойно, даже не со зла:

— Кир, ну чего ты опять начинаешь? Всё же нормально, я, итак, пытаюсь исправиться! Я же что-то делаю!

Нормально. Я стараюсь исправиться.

Эти слова я ненавидела больше всего.

Потому что для него «нормально» означало забыть про мои просьбы, цветы только по праздникам, да и то, если заранее об этом сказать и напомнить, что я хочу цветы. А потом и вовсе, пропадает в телефоне скроля лену новостей, когда мы вечером ужинали и я рассказывала за свой день.
Не замечал, как у меня дрожит голос во время очередной ссоры, после которых мне приходится пить транквилизаторы, чтобы унять дрожь и просто уснуть, будто бы ничего не было.

Он не был плохим человеком. Не изменял, не кричал, не устраивал сцен, не пил, не курил. Аки вымирающий вид мужчин. Но он просто любил меня так спокойно и привычно, будто я стала частью интерьера нашей квартиры, как что-то привычное и бытовое. В целом, бешеной страсти у нас никогда не было. Мы встречаться то начали, когда ещё зеленые были, дурные. Пропуская конфетно-букетный период, мы съехались, и он уже не видел смысла стараться что-либо делать. Ну а что? Вместе? Вместе, что еще то нужно?

Наверное, именно поэтому мне было так больно и обидно, ведь из раза в раз пыталась разобрать и спасти эти отношения.

В тот роковой вечер осознания я сидела на кухне в полной темноте, подсвеченной только светом лампы над кухонным столом. На часах почти полночь.

Паша снова задерживался.

Даже сообщение было привычным:

«Я буду злым после работы, устал и люди достали».

Кира устало закрыла глаза, когда в дверь позвонили.

На пороге стоял Кирилл.

Лучший друг Павла, с которым они дружили с пеленок Паши, Кирилл был его старше на пять лет он был ему как старший брат. Высокий, спокойный, вечно собранный. Он держал в руках готовую еду из доставки.

— Пашка опять забыл, что вы договаривались поужинать вместе? — усмехнулся он, проходя внутрь.

Кира только слабо улыбнулась, но улыбка вышла безумно кривой и неестественной.

Кирилл остановился, заметив её лицо.

— Эй… ты плакала? – его взгляд стал серьезным

— Нет.

— Врёшь ужасно, малая. Если я высокий, это не значит, что я тупой — он старался её поддержать и дать понять, что она не одна

Почему-то именно рядом с ним мне никогда не хотелось притворяться сильной, я могла выдохнуть в эти моменты.

Он молча поставил еду на стол, включил чайник и сел напротив. Без лишних вопросов. Без нравоучений. Просто остался рядом.

И это оказалось опаснее всего.

Потому что я вдруг поймала себя на мысли, что за последние 3 года именно Кирилл чаще замечал моё состояние. Помнил, какой чай я люблю и без вопросов «хочешь?» приносил его мне. Спрашивал, как прошёл мой день, тяжело ли было. Смотрел так, будто я действительно ему интересна, а не потому, что я жена его друга.

Я испугалась этой мысли, особенно осознав, в какой именно момент начала чувствовать по-другому, неправильно, постыдно. Даже перестала пить алкоголь, чтобы не дай бог, не призналась самой себе в страшной правде.