Конец недели. Трудная пятница

Часть 2. ВВС

В кабинете на месте учителя сидела незнакомая девушка с пышными формами, молодая на вид. Соня и её подруга-староста решили, что эту пару она заменяет Глафиру Ильиничну.

Отношение к ней с самого порога было соответствующее: уважительное. Соня с Риммой устроились за первой партой первого ряда. Римма подняла всех, когда прозвенел звонок, чтобы поприветствовать педагога.

Но девушка возразила, что ещё не начало пары и она не их учитель. Мол, зачем это они вообще встали. Все сели, и ребята за спиной Риммы повозмущались на неё за ложную тревогу.

Сидели несколько минут, занимаясь своими делами. Соня стала разглядывать незнакомку: пышная девушка была с красивым, модным макияжем. Она что-то делала в телефоне, но нужного результата у неё никак не получалось.

Соня заботилась о её беспокойстве и хотела помочь: она стала поглядывать в сторону подруги, не решаясь самой отвлечь учительницу. Незнакомка не просила помощи, но наверняка в ней нуждалась. Соня подумала, что у неё, наверное, не включается презентация, – какие-то проблемы с переносом её на компьютер.

Соня сомневалась, верны ли её догадки, и тихо наблюдала за незнакомкой. Девушка же тщетно пыталась решить свою задачу. Наконец из троих заговорила первой Римма:

– Вы учитель?

– Да, будущий, я на четвёртом курсе, – ответила незнакомка. Довольно равнодушно и холодно, с уставшей манерой, как будто бы объясняла это сотый раз на дню.

Соня с Риммой обе приняли к сведению – и ровным счётом ничего нового больше не происходило.

Но вот зашла Глафира Ильинична. Как светоч, твердыня истинного света и доброты: великодушная и вместе с тем полная простоты и элегантности. Простым языком выражаясь, Глафира Ильинична была молодая, женственная и приятная учитель. Аккуратная, кроткая и строгая; привлекательная блондинка с безукоризненным стилем.

Она подошла прямиком к столу и девушке, назвав её Машей, и тоже попыталась помочь.

Глафира Ильинична не очень переживала. Зато Маша видимо суетилась, и у неё по-прежнему ничего не получалось. Тогда Глафира Ильинична сказала перейти в соседний кабинет.

Все собрались и заняли 701-й. Соня с Риммой, разумеется, сели к учителю ближе всех. И тут же всё наладилось: скоро включили нужный файл, всё решили с проектором, и можно было приступать.

Глафира Ильинична объявила своим спокойным, но чуть хрипловатым (издержки профессии) голосом:

– Сегодня Мария проведёт для вас интерактивную игру.

И в этот самый миг поразительно, как скоро Маша с четвёртого курса преобразилась. Сложив кисти рук вместе, она заняла прямую, дающую позу. В глазах засветилось участие, голос и жесты пошли в работу в особенной манере, как для театральной роли. Она стала учителем младших классов.

Но Соню смущало одно обстоятельство: ведь у неё в аудитории сидели первокурсники шестнадцати лет, а никак не начальная школа.

Но Мария была уверена в этой роли, а Глафира Ильинична и вовсе не теряла своего спокойствия. Она была умиротворена и не напрягалась, как будто, ни мускулом. Всё в ней было естественной манерой. Пускай улыбка была необычной, напоминала очень Джоконду; но это, Соня думала, только ей так казалось.

Другие привыкли. Ей, Глафире Ильиничне, шла, конечно, её улыбка. Да и в самом деле, как она могла улыбаться иначе, и для чего? Она была в своей привычной среде, и всё происходящее – в прямой зоне её доброго контроля.

– Ребята, сегодня наш урок посвящён теме воды, – тем временем начала учитель Маша. – Что вы уже знаете о воде?

– Вода… Мы знаем… – послышалось с разных сторон несколько неуверенных голосов.

– По руке, пожалуйста! Да, – Мария вытянула свою руку, подобно балерине. Она вообще на неё удивительно походила в своей кофточке и юбке, хотя юбка, разумеется, вовсе не была пачкой, а, скорее, официально-деловой. Но всё же глянцевой и модной – юбкой серого цвета, довольно грязного и тёмного, с блеском. В общем, как полагается учителю, но с ноткой собственного вкуса.

Перчинкой же моды действительно служил её приятнейший макияж на лице: присутствовали розовые блёстки и, вероятно, что-нибудь ещё чуть более особенное, чем Сонина повседневность, что красило Машины щёки и выделяло глаза, давая им большую выразительность. Также выделялись и пухлые губы, подчёркнутые очень хорошего тона помадой, в подходящей к образу гамме.

Соня, к сожалению, до сих пор не смыслила в оттенках настолько, насколько её мог цеплять этот образ. Её собственный макияж был от "А" до "Я" прост: брови чуть ярче, тон лица поровнее, на губы помаду, одну и ту же весь год. Главное, что можно поярче её нанести – и всё, лицо заиграло! Да волосы как-нибудь этак если уложить – что-нибудь даже и попроще, хотя бы и распущенные. Важна чистота, важны улыбка и глаза.

Словом, Соня приметила и хорошо, что Маша принарядилась сегодня на славу.

Силуэт же и фигура Марии говорили Соне о её возможной хорошей растяжке. Соня по опыту знала, что определённый тип полных девушек имеет настолько хорошую гибкость, что с неожиданной лёгкостью садится на шпагат, делает мостик и колесо, которого и сама Соня делать не может. Этот же тип девушек имеет и плавность в движениях, и, порой, саму грацию, красоту в выражениях тела, жестах. Чего, правда, ожидать от толстушек можно и редко, и часто, как-нибудь через одну. И что в таком случае, когда всё в ней одной так удачно сложилось, то любая другая, и худенькая девушка тоже может ей позавидовать.

В колледже, например, имелась своя звезда – Ирина Одуванчикова, также всецело удовлетворявшая критериям этого милого типажа девушки. В первое мгновенье, признаться, Соня даже сравнила их: человек был другой, но так похожий на местную вокальную диву! И по этой-то приятной ассоциации она особенно присматривалась к Марии. Искала в ней сходства с уже знакомой творческой активисткой и солнечным лучиком, классно певшей хорошие по содержанию песни. Внешне – много сходств нашла.

Но что же ребята, будущие учителя, знали о воде?