Конец Ордена Ментальных Имперских Магов-4

Глава 3. Посещение мамы Императора.

— Теперь у меня вопрос! — произнес впечатлённый всем услышанным, попаданец, — ты сама откуда это все знаешь?

— А я, Петенька, очень люблю читать! И в художественной литературе это все подробно описано, — пояснила Юлия, — не так конечно детально и подробно. Это я уже сама села и систематизировала все случаи, как ученая. Вот «Собака на сене» Лопе де Веги — это классическая комедия о сословных предрассудках, капризной любви и манипуляцией «ближе-дальше» с обеих сторон. Ты знаешь это произведение?

— Нет, — соврал Петр, хотя, конечно, смотрел фильм с Маргаритой Тереховой, Михаилом Боярским, Арменом Джигарханяном и Николаем Караченцовым.

— Тогда слушай краткий сюжет, — оживилась княгиня, — А я его обожаю! Знатная вдова, графиня Диана де Бельфлор, узнает, что её секретарь Теодоро влюблен в её горничную Марселу. Она, кстати, старше Теодора и тоже вдова, — молодая женщина лукаво посмотрела на своего спутника, — В Диане внезапно просыпается ревность. Диана влюбляется в Теодоро, но не может выйти за него замуж, так как он «безроден». Она то приближает его к себе, подавая надежды, то холодно отталкивает, придерживаясь правил чести. Отсюда и название: она «сама не ест и другим не дает». Теодоро, измученный качелями графини, решает уехать в Испанию. Его слуга Тристан придумывает план: он находит старого графа Людовико, который много лет назад потерял сына, и выдает Теодоро за этого пропавшего наследника. Обман удается, Теодоро признают наследником богатого рода. Диана узнает о подлоге, но решает сохранить тайну, так как теперь формальные приличия соблюдены. Пьеса заканчивается свадьбой. На протяжении всего сюжета, Диана и Теодоро взаимно используют эти приемы. Я внимательно изучила эту комедию, и другие романы, выяснила как они это делают, и как этому противоборствуют. Великие писатели потому и великие, что когда пишут свои книги, обобщают известный опыт, и из частных случаев выводят общие закономерности, мой юный рыцарь!

— Юленька, ты очень умна! — обнял и поцеловал ее юноша, — я так горжусь, что ты мне оказала честь быть моей подругой!

— Петя, это неприлично, — грудным смехом засмеялась вдова, — вдруг кто-то из соседей увидит? Я бы тебе и честь стать твоей женой оказала, но сама понимаю, что это вряд ли будет возможно. Но не будем о грустном. Мы выходим на улицу.

— Ой, наша вдовушка непростая! — с восхищением произнес Голос, — ты видел, как она про эту Диану сказала? Ну это же чисто наш вариант! Только мы по происхождению равные. И не давит на нас с женитьбой. Я пока умнее женщины тут не видел! Я на грани решения, что она нам в качестве жены очень даже подойдет!

— А я нет! — отрезал Сергей, — ну сам подумай десять лет разницы! А тут пластических хирургов, кажется нет! Она сама будет страдать, рядом со мной со временем. Об этом подумай.

— Ты не придумывай всякую ерунду, — усмехнулся Голос, — когда ей понадобится пластический хирург, они уже точно будут!

Они сели в машину Краснова и направились в Академию. Там, высадив преподавательницу, поехали домой и забрали Катю. Лось в это время повез Варю на учебу. Катя с полевым чемоданчиком и сумкой, в которой лежали халаты и марлевые маски, села на заднее сиденье и автомобиль тронулся с места. Вскоре они подъехали к служебному входу в Зимний Дворец. Петр и Катя вышли из машины и подошли к охраннику. Юноша предъявил свой жетон, но охранник сказал, что пропустит только его. А так как у Кати нет такого значка, пусть на остается на улице. Петр потребовал вызвать Лобова. Когда тот пришел, он сделал знак охране и вместе с молодыми людьми направился в покои матери Императора.

— Матушку Его Императорского Величества зовут Мария Ивановна, — инструктировал их генерал-майор, — говорите только если она вас спросит. Характер у нее тяжелый. И еще. Ее лечащие врачи, профессора и академики, весьма недовольны тем, что Император дал разрешение вам на испытание вашего препарата, никому неизвестного и ни кем не проверенного. Так, что, Петр Алексеевич, имейте это ввиду!

— Разберемся! — усмехнулся юноша.

— Но без Ваших приемов, — рассмеялся Лобов, — академики товар штучный, они на дороге не валяются.

— Это уже как получится! Но обещаю их ногами не бить! — с улыбкой произнес штабс-капитан. Катя прыснула от смеха. Они пришли на второй этаж дальнего крыла дворца и остановились перед высокой двухстворчатой дверью. Постучав, руководитель Императорской Службы Безопасности распахнул ее и все вошли внутрь. Это была прихожая. Там их встретила горничная и проводила в спальню. На большой кровати лежала пожилая женщина с суровым лицом. Из-под одеяла торчала ее нога. Она лежала на белой пеленке. Рядом с кроватью стояли двое мужчин в белых халатах и шапочках и рассматривали рану на ее голени.

— Вынужден констатировать, что положительной динамики нет, коллега, — сказал один из них.

— Но и отрицательной тоже нет! — ответил второй, — думаю это уже можно считать успехом.

— Ваше Императорское Высочество! — обратился к женщине Лобов, мать Императора не была императрицей, и поэтому к ней обращались так, — господа! Я привел специалистов чтобы они могли подготовиться к лечению Ея Императорского Высочества.

— Мы можем узнать медицинскую квалификацию этих господ? — недовольно спросил первый.

— Можете, — ответил Петр, — Это, Екатерина, студентка пятого курса Первого Медицинского Института. А я князь, штабс-капитан Императорской Службы Безопасности Петр Печерский.

При этих словах, мать Императора пристально и внимательно посмотрела на молодого человека.

— Это просто возмутительно! — закипел первый белый халат, — дожили! Хорошо, что хоть студентку выпускного курса медицинского института привели! Так скоро и до ветеринаров дойдете! А Вы, князь какое отношение имеете к медицине? Тоже учитесь врачебному искусству? Каких успехов Вы достигли на этом поприще? Вот мы, например, академики!

— Нет, я учусь в Академии Управления! Толку-то с того, что вы академики? Я вижу, что вашей пациентке это не сильно-то и помогает! Может приложите к ее ране ваши дипломы? Вдруг микробы увидят их, испугаются и сразу помрут? — саркастически произнес Петр, которого стало злить высокомерие двух ученых индюков. За спиной хмыкнул от сдавленного смеха Лобов. Покраснела Екатерина. Улыбнулась мать Императора. Но на двух эскулапов слова юноши произвели совсем иной эффект.