Конец Ордена Ментальных Имперских Магов-4

Глава 20. Как нам обустроить большую семью?

— С удовольствием, — ответил Петр, — Русская церковь в период монголо-татарского ига (тринадцатый — пятнадцатые века) выстроила прагматичные отношения с Ордой, обеспечив себе выживание и влияние. В обмен на молитвы за ханов и покорность населения, церковь получила освобождение от дани (ярлыки), сохранила внутреннюю автономию и укрепила влияние, способствуя объединению русских земель вокруг Москвы. К ключевые аспектам сотрудничества относились следующие.

Ханские ярлыки (охранные грамоты). Ордынские ханы (начиная с Менгу-Тимура) выдавали митрополитам грамоты, освобождавшие духовенство и церковные земли от налогов и повинностей, что обеспечило церкви экономическую устойчивость. Веротерпимость Орды. Монголы, будучи язычниками (тенгрианство), а затем приняв ислам, придерживались политики веротерпимости. Они использовали православие для управления Русью, требуя от духовенства призывать народ к спокойствию. Идеологическая поддержка. Церковь получала защиту, а взамен, по мнению историков, духовенство способствовало снижению сопротивления и сохранению порядка, выгодного Орде. Укрепление роли церкви. В условиях раздробленности, церковь стала единственным общенациональным институтом, а поддержка Ордой Москвы (как центра, лояльного Орде) способствовала усилению московских князей.

Хотя монгольское нашествие уничтожило множество храмов, в дальнейшем церковь сумела не только уцелеть, но и укрепить свое положение, используя политику сотрудничества для сохранения православия и последующего освобождения Руси.

Как видите, — усмехнулся юноша, — когда нужно и выгодно церковь весьма гибко подходит к решению различных проблем. Думаю, что и сейчас ей необходимо проявить гибкость, а иначе, — и он замолчал.

— Что иначе? — насмешливо спросил священник.

— Иначе и государство подумает, а нужна ему такая церковь, которая не способствует, а только тормозит развитие страны и не помогает решать стоящие перед ним проблемы! — твердо произнес штабс-капитан.

— И что будет? — не сдавался доктор богословия, — такие как Вы будут стараться закрыть Церковь Христову?

— Ни в коем случае! — усмехнулся князь, — зачем такие крайности.

— У Вас есть конкретное предложение, Петр Алексеевич? — вмешался академик.

— Конечно! Если Церковь хочет жить по своим законам игнорируя нужды страны, то не было бы лучше, отделить ее от государства? — предложил юноша. В зале снова повисла тишина.

— Однако! — только и нашелся что сказать отец Симеон, — слава Господу, что не Вам это решать! А как Вы сами поступите с этим многоженством? Вы возьмете себе несколько жен? Или только одну? А то выдвигать такие идеи может каждый, а вот следовать им это совсем другое дело! — добавил он ехидно.

— Разумеется! Я думаю, что передовые представители нашего общества должны подавать сами пример! Я лично, готов взять четыре жены! — не растерялся Петр. В зале раздались аплодисменты смех и послушались девичьи выкрики:

— Петя, я готова! Я Ваша навеки!

— Петр, возьмите меня второй женой!

— А я готова быть третьей!

— Девушки, а где тут очередь занимают в жены к Печорскому?

— За мной больше не занимать!

— Ха-ха-ха!

— А чего только четыре? Почему так скромно? — саркастически усмехнулся отец Симеон, — а почему не десять? Не сдюжите?

— Не сдюжу! — серьезно признался юноша, — много жен это не только много удовольствия, но и много забот! Для того, чтобы эта идея не превратилась в бардак, введение многоженства должно сопровождаться тщательно сформулированными законодательными и финансовыми юридически обязательными процедурами и законами!

— Петр Алексеевич! — обрадовался академик тому, что перепалка между диспутантами не привела к рукопашной схватке и мордобою, — расскажите об этом подробнее! Вижу Вы над этим немало размышляли!

— Разумеется! — кивнул князь, — в основе такой семьи должно лежать главный принцип. Семья должна обеспечить каждому своему члену достойный уровень жизни. Если это условие не выполняется разрешение на браки с остальными женами, кроме первой не выдаются!

— То есть, — вмешался священник, — Вы заранее хотите наделить правом на многоженство только состоятельных мужчин? Так Вы представляете себе справедливость? Так я Вам напомню, что основанная масса женщин, оставшихся без брачных партнеров это вовсе не дамы высшего света!

— Вы совершенно правы, батюшка! — поддержал его юноша, — Отлично, давайте углубимся в эти два важных аспекта. Статистика потерь по социальному происхождению и среди офицерского корпуса наглядно показывает, как война трансформировала российское общество. Рассмотрим социальный состав потерь. Это была действительно «Крестьянская война». Российская императорская армия к тысяча девятьсот четырнадцатому году была зеркалом империи: аграрной и сословной. Это и предопределило структуру потерь.

— Очень интересно, — оживился ведущий, — можно поподробней.

— Обязательно. Начнем с крестьянства, оно понесло восемьдесят-восемьдесят процентов потерь Основная тяжесть войны легла на деревню. Крестьяне составляли подавляющее большинство рядового состава пехоты — рода войск, несшего самые тяжелые потери (до девяносто процентов всех убитых). Это привело к деградации сельского хозяйства, так как из деревень изымались наиболее крепкие работники.

Далее идет рабочий класс. Он понес примерно пять — семь процентов потерь. Несмотря на рост промышленности, процент рабочих в потерях был ниже. Квалифицированные рабочие оборонных заводов часто получали «бронь», так как их труд в тылу считался критически важным.Третья группа — интеллигенция и студенчество. Эта группа понесла колоссальные потери не в качестве рядовых, а в качестве «офицеров военного времени». Студенты вузов массово направлялись в школы прапорщиков.

— Вот видите! — главное количество одиноких женщин находится среди крестьянок! — оживился доктор богословия, — откуда у крестьянина средства содержать несколько жен?

— Подождите, — прервал его Петр, — позвольте мне закончить. Давайте рассмотрим потери офицерского корпуса, эту трагедия военной элиты. Офицерский корпус пережил за годы войны практически полную смену состава. Так, к середине тысяча девятьсот пятнадцатого года кадровый состав (те, кто начинал войну в августе тысяча девятьсот четырнадцатого года) был практически выбит. В некоторых пехотных полках к тысяча девятьсот шестнадцатому году не осталось ни одного кадрового офицера, участвовавшего в первых боях.