Конец прекрасного принца

Глава седьмая

Глава седьмая

В тонком бокале послышалось журчание. Молчаливый слуга разливал вино.  Надя быстро нагребла себе в тарелку салатов, предположительно низкокалорийных, схватила вилку и стала есть, как в последний  раз.

Надя помнила, что дома ее ждет условно съедобный суп с лапшой, помидор и пол палки абсолютно несъедобной колбасы: «Женская радость» от «Великомученического комбината».

- Мммм, - простонала Надя, дорвавшись до банкета.

Конечно же, принцессам подобает есть так, словно они с детства испытывают отвращение к еде! Томное ковыряние вилочкой одинокого листика салата, легкий глоток вина с видом: «Фи, какая гадость!» и половинка виноградинки – весь рацион принцессы.

- Налегай!!! – урчал голодный желудок, подбадривая Надю.

Надя сглотнула. И твердо решила для себя, что все, к чему прикасается, ее золотая вилка становится низкокалорийным. Включая жаркое из дичи.

Внезапно, Надю схватили и попытались поцеловать. Надя была обескуражена этим внезапным порывом. Но еще больше удивился полный рот салата, который Надя не успела проглотить.

-Моя любовь не знает границ! – прошептал принц, пока Надя глотала салат не жуя.

Она напоминала хомяка, которому пытаются сделать искусственное дыхание. Но при этом хомяк упорно отказывается жить.

Надя, понимала что любовь зла. И почему-то на нее!

Стоило Надю поднести вилку ко рту, как принц тут же лез целоваться. Во время очередного поцелуя Надя с грустью смотрела на вилку, на которую была наколота большая креветка.  

- Да можно я просто поем! – взмолилась Надя, снова набирая вилку еды и пытаясь украдкой донести ее до рта. Но принц был неумолим, выполняя норматив по поцелуям.

- Пжалуфта, не нано! – жевала со скоростью звука Надя, пытаясь проглотить содержимое рта еще до того, как к ней жадным поцелуем присосется принц.

Пока принц искал ее губы, демонстрируя слабые знания анатомии женщины, Надя со скоростью кухонного комбайна измельчала курицу.

- Мы будем вместе навсегда! – сладко шептал принц, пока Надя пыталась урвать кусок со стола, чтобы прожевать его в режиме крупорушки. Одной рукой она сжимала вилку, в качестве последнего рубежа обороны. А второй отодвигала губы принца, решившего сожрать Надю.

- Давай потом, - убеждала Надя принца, пытаясь пронести через его голову кусочек ананаса. Так сказать, контрабандой!  - Потом я поцелую, только дай мне поесть! По-человечески прошу! А?

Но принц, а точнее, заклинание, считало, что раз рот Нади создан для поцелуев. «А! У тебя рот на секунду освободился?», - устремлялся принц, пытаясь разжать ее губы.

-Давай я прожую, ты меня поцелуешь, сколько надо раз, и я спокойно поем! – не выдержала Надя, пытаясь встать и пересесть на другое место.

- Ешь, любовь моя! – улыбался принц. Надя бросила на него подозрительный взгляд и понесла вилку ко рту.

Принца снова обуял прилив любви и обожания. Причем такой, что Надя едва не потеряла равновесие вместе со стулом.

- Ты прекрасно выглядишь! – гладил по волосам принц, взглядом намекая, что «в гробу».

- Так, все! – возмутилась Надя, пытаясь отбиться вилкой.

- Я не потерплю, чтобы между нами что-то было! – страстно прошептал принц, опуская глаза на Надино декольте. –  Особенно, если это одежда!

Конечно, Надя просила большую и чистую любовь. Но чувствовала, что такую любовь она просто не унесет. Сопротивляться уже не было сил. Принц с усердием передовика поцелуйного производства выполнял поставленный план.

-  Двадцать один, - считала Надя, глядя в роскошный потолок и заранее выставляя губы похотливым хоботком. – Двадцать два-а-а…

 Надя обещала найти какого-нибудь чародея, воскрешающего мертвых. Выучиться поднимать покойников, отыскать могилу колдуна, познавшего формулу любви, воскресить его и убить, но уже собственными руками!

-  Двадцать пя-я-ять, - выдыхала Надя, тут же делая унылый «поцелуйный» хоботок. 

«Еще немножечко!», -  утешала себя Надя, в очередной раз поворачивая «хоботок» в сторону настойчивого принца.

- Двадцать ше-е-есть, - усталым и равнодушным голосом выдавала Надя, чувствуя, как болят ее несчастные губы. – Двадцать се-е-емь… Двадцать восемь…

На губах обещала появиться мозоль.

Счет поцелуев уже превысил обещанный чародеем. А в глазах принца сверкнул гадкий и ядовитый огонек. Что-то вроде: «Сама виновата!».

В жизни Нади уже попадались мужчины из серии: «Кто не спрятался, тот уйдет в декрет!». Но до таких крайностей дело не доходило.

И тогда Надя решила сыграть ва-банк.

- Передайте чеснок, лук, селедку и хрен! – потребовала она, глядя на принца очень многообещающим взглядом.

В ледяных глазах принца впервые появился животный ужас. Слуги сбились с ног, неся Наде все по списку.

Надя отчаянно выдохнула и затолкала в рот все. На глазах Нади выступили слезы. Которые принц тут же бросился утирать.

- Ыыыы! – ревела Надя, пытаясь проглотить хотя бы половину.

- Любовь моя, твои слезы разбивают мне сердце, - шептал принц, приближаясь к ней губами. Чем ближе были его губы, тем страшнее становились его глаза. Но ничего с собой его высочество поделать не могло.

Это был тот самый первый раз, когда покрасневшая Надя проглотила все, подставляясь для пылкого поцелуя. И готова была лично попытаться завязать гланды принца на узелок языком.

Ни один вокзал не видел столько искренних слез. По щеке принца скатилась слеза.

- Ты только не плачь, - выдохнула Надя, утирая скупую мужскую слезу. – А лучше поцелуй меня, любимый!

Губы принца дрогнули. Видимо от страсти. По щеке принца скатилась слеза. Надя знала, что мужчины не плачут. Она была уверена, что у них вообще отсутствуют слезные железы. Только они с каменным лицом могут смотреть, как убивают маму Бэмби. Или как грустными глазками смотрит бедный Хатико.  Пока рядом раздается трубное женское сморкание и всхлипы в салфетку.