Конец Сказки

Глава 5: Возвращение

В последнее время королевского шута можно было обнаружить разве что в его комнате. Став ненужным при дворе, он редко появлялся в остальной части замка. Прежние веселье и цинизм сменились скрытностью и осторожностью. Жак старался стать совершенно незаметным для окружающих, прикладывая все усилия, чтобы о его существовании забыли. Лишь иногда он покидал свою комнату, чтобы тихонько проскользнуть на королевскую кухню, где получал свою часть ужина, взамен веселя поваров шутками и небылицами.

Трост постучал в дверь, и, не дожидаясь ответа, вошёл. Комната Жака оказалась довольно богато обставлена, всё вокруг было в коврах, подушках и гобеленах, в углу стоял позолоченный кальян, а у стены стоял внушительных размеров шкаф. Сам горбун испуганно выглянул из-под кровати, и махнул рукой, словно бы прогоняя незваного гостя.

- Что ты делаешь? – сдавленно шепнул он. – Нас не должны видеть вместе! Зачем ты пришёл?

Трост секунду колебался, глядя на испуганного шута, но, в конце концов, ответил:

- Я пришёл, чтобы заключить тебя под стражу.

- Я боялся этого дня… - голова Жака поникла. – Могу я хотя бы узнать причину? Настоящуюю, разумеется.

- Епископ завёл со мной беседу о поисках эльфийки. Между делом упомянул тебя. – ответил Трост, усаживаясь в кресло. – Я не знаю, почему. У него не было никакого повода тебя подозревать. Вылезай, меня раздражает разговор с кроватью.

- Выходит, я просто мозолю им глаза… Ну, знаешь, начальник, не столько видом, сколько просто тем, что я есть. Разве это тело человеческое в их понимании? – горбун выполз наружу, встал и раскинул в стороны длинные руки, сделав несколько танцевальных па. – Скажи-ка, ты хорошо её спрятал, ту тайну, что я доверил тебе? Ту, что может спасти этот город?

- Достаточно хорошо. Иначе моя голова полетела бы в корзину первой. И она готова, эта твоя «тайна». Но сперва придётся поработать, рискуя всем, что есть…

Трост помолчал немного, наблюдая, как Жак меряет шагами комнату, а затем задумчиво добавил:

- Странно, что кресты не трогают колдуна. Я попробовал копнуть под него, но епископ запрещает даже думать об этом. Как будто колдун им зачем-то нужен, причём живым и невредимым.

- Немудрено. Колдун в их хищной стае. – заметил шут. – Это я тебе скажу наверняка. Не будь его, король мог оказаться ещё жив.

- Лучше скажи, что ты узнал за это время при дворе. Есть ли знатные смутьяны, которые ведут себя достаточно тихо и на которых можно положиться?

Увы… - Жак, наконец, уселся на гору подушек и виновато улыбнулся. – Многих жирных овец нашего стада успели загрызть раньше, чем я сумел бы до них добраться. Разве что можешь заглянуть к Оннетам и Лантерам, но будь осторожен. Твоя прямолинейность может спугнуть удачу.

- И на том спасибо. Лантеры, помнится, имеют отношение к одному из банков…

- Как же, всё-таки, печально от того, что в нашей игре в волков и овец, я оказался жертвенным бараном.

- Не моё это было решение.

- Хе, я тебя не виню, начальник. Я так долго боялся подобного исхода, что… похоже, привык к ожиданию, страху, постоянным пряткам. И теперь от того, что всё кончено, как-то даже легче. Я всё же спрошу – жертвенному барану никак нельзя сбежать? Он ведь маленький, слабый…

- Прости. Если этого хочет епископ… Я у него тоже не на лучшем счету. Просчитаюсь я – и всё, что было спланировано для… кхм, старой волчицы… Пойдёт прахом. И следом за мной потянется такая вереница…

- Понимаю. Я просто спросил, мало ли… Вот уж действительно – судьба. Моя жизнь – в твоих руках, но в моих – несравнимо больше. Никогда бы не подумал, что эта горбатая шкура стоит десятков, а то и тысяч жизней. Ай да Жак, ай да шутник! Всю жизнь играл и шутил с судьбой, в итоге судьба пошутила с тобой.

В глазах горбуна Трост увидел странный блеск. Так смотрит заядлый игрок, оказавшись в одном ходе от выигрыша. На мгновение Эмиль даже подумал, что шут сейчас стремглав рванётся в какой-нибудь тайный лаз, но тот лишь горько усмехнулся и махнул ногой на дверь.

- Что ж, веди, начальник стражи, я готов. Это будет самая дурацкая и весёлая казнь из всех, что видывал Викер!

Казалось, что они ни на шаг не стали ближе к Викеру, хотя шёл уже пятый день похода. Будто бы нерклотская столица, потешаясь над этой дикой орочьей ордой, специально каждый день отползала всё дальше и дальше. Дни слились в единую унылую панораму: над головой простиралось серое, затянутое тучами до самого горизонта, давящее небо, а взгляду открывались лишь бескрайние пустоши и голые холмы с пожелтевшей травой и редкими кустарниками. Каждый день – одно и тоже, словно они и не проходили вчера огромное расстояние. Только Скаархол, ежедневно удаляющийся, заставлял поверить в то, что они всё же продвинулись дальше.

Кое-как Темнозору удалось уговорить орков идти вдали от основной дороги, скрываясь за холмами. Граг немного поворчал, но всё же согласился. Заранее предупреждать людей о появлении в их краях целой армии дикарей было бы глупостью, достойной самих этих дикарей. А в случае обнаружения орков и атаки тяжёлой армии Инквизиции, Темнозор не надеялся на успешное отражение удара. Он вообще сильно сомневался, что полторы тысячи кое-как вооружённых охотников сумеют помочь Велераду в схватке с инквизиторами Викера. Скорее, их мигом перебьют эти неубиваемые рыцари ещё на подступах к городу.

К чести орков, они были сильны и выносливы, и порой шли безостановочно целый день, отдыхая лишь пару часов на закате, чтобы ночью продолжить путь. Хотя поспать на таких остановках Темнозору и Борку случалось редко: оркам не были известны принципы строевой дисциплины, так что они галдели и орали безостановочно в любое время суток. Это раздражало и оборотня, и гнома. Порой Темнозору, уже основательно одуревшему от всего этого похода в компании пещерных жителей, хотелось пустить в ход свои клыки, когти или секиру, но он вовремя вспоминал, что он один, а орков как-никак в полторы тысячи раз больше. Так что приходилось терпеть весь этот бардак и довольствоваться провалами в дрёму на несколько минут. Судя по мрачной физиономии Борка и его речи, в которой приличными были уже только союзы и междометия, тот тоже пребывал отнюдь не в экстазе от галдящего голозадого балагана. Особую пикантность также вносил факт того, что орки абсолютно не соблюдали нормы гигиены, и запашок от каждого шёл тот ещё.