Конфетка

Пролог

Говорят, нельзя заранее ничего планировать — иначе не сбудется. Но мне легче, когда я с самого утра знаю, что именно меня ждёт сегодня. Планы редко совпадают с реальностью, но в большинстве своём получается, как и задумано. Я раскладываю день по минутам: работа, отчёты, звонки, ужин. Даже время на «ничегонеделание» вписываю в блокнот. Маленький, в тёмно-синем кожаном переплёте, с потёртыми уголками. Он всегда со мной — в сумке, на тумбочке, под подушкой.

Планирование даёт мне иллюзию, что я управляю жизнью, а не она мной. Это помогает понять: сколько я могу отдохнуть, могу ли вообще. Я привыкла брать всё под контроль. Стараюсь успевать. Если что-то идёт не по плану — переписываю план. Я уже почти не помню, каково это — плыть по течению. Да, бывает ощущение, что я словно робот: алгоритм, цикл, повтор. Но лучше пусть будет так. Хаос я пережила один раз — и мне его хватило на всю жизнь.

Свои чувства я тоже привыкла контролировать. Этому меня научила не жизнь — профессия. Работа судебно-медицинского эксперта не из лёгких. Каждое утро я переступаю порог морга, и запах формальдегида встречает меня, как старая знакомая. Белый халат, два слоя перчаток, маска, шапочка. Ритуал. За этим ритуалом — тишина. Здесь не кричат, не плачут, не оправдываются. Здесь только факты. И я люблю эту честность.

Я знала, куда шла, когда выбирала эту дорогу. И ни разу не пожалела. Это единственное, о чём я не жалею в своей жизни. Папа не очень был рад моему выбору. Он хотел, чтобы я стала терапевтом или, на худой конец, педиатром — «нормальным», понятным, чистым врачом. Но я настояла на своём. Хотя, учитывая наши с ним отношения, которые уже на тот момент были полностью испорчены, спрашивать разрешения мне было не у кого. Тем более после окончания медицинского университета у меня была своя голова на плечах, и я вполне могла решать сама.

Конечно, я советовалась с тётей. Её мнение для меня всегда было важно. Лена — сестра мамы — единственная, кто не пытался меня переделать. Она, к сожалению, тоже не пришла в восторг от затеи с судмедэкспертизой. Помню, как сидела на кухне в её маленькой квартире, пила чай с вишнёвым вареньем, а она долго молчала, крутила в руках чашку. А потом сказала: «Раз нравится — учись. Но будь готова, что люди будут тебя бояться». Я не испугалась. На следующий день подала документы в ординатуру по направлению «Судебно-медицинская экспертиза».

На работе я расслабляюсь. Странно звучит для той, кто каждый день вскрывает чужие тела, да? Но это правда. Для меня моя работа — как глоток свежего воздуха. Только здесь я могу спрятаться от внешнего мира. Здесь я свободна. Холодный свет ламп, блеск скальпеля, тишина, нарушаемая только моими шагами и диктофоном. Я погружаюсь в рабочий процесс с головой, и ничто не может меня отвлечь. Разве что что-то максимально срочное. Здесь я настоящая. Чувствую себя живой, значимой, нужной. Именно здесь мне не приходится притворяться. Не нужно надевать маски. Я делаю своё дело — и в какой-то степени приношу пользу. Даже если эту пользу никто не видит и не хочет знать.

В реальности меня не ждёт ничего приятного.

Я ненавижу возвращаться домой и видеть на диване перед телевизором своего мужа. Дима смотрит футбол, иногда — сериалы. Он не делает ничего плохого. Он даже старается. Но меня бесит сам звук его дыхания в моей квартире. Это нечестно по отношению к нему, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Ведь принято же, чтобы у каждого была семья. Интересно, кто это принял? Ах да, общество. То самое общество, на которое почему-то все должны равняться. Это общество было в огромном шоке, когда узнало, что я в двадцать пять лет ещё не замужем. Я училась в ординатуре, времени на поиски не было. Точнее — желания. Я привыкла быть одна. Так уж сложились обстоятельства. Временами одиночество напрягало, но ненадолго. Меня интересовала лишь карьера. И это честное «лишь» пугало окружающих куда больше, чем моя работа.

Согласна: тут я сама дала слабину. Сдалась под давлением семьи. Тяжело каждый день слышать одно и то же по сто раз: «ты никому не нужна», «навсегда останешься одна», «кому ты такая нужна с твоими трупами». Но если быть до конца честной — дело было не только в них. Просто наступил момент, когда мне стало всё равно. После той истории я думала, что если не можешь быть с тем, кого хочешь, то и с кем попало — без разницы. Какая-то часть меня тогда уже не верила, что можно почувствовать что-то настоящее. И я махнула рукой. На себя, на него, на всё.

В такие моменты нужно либо тихонечко отмалчиваться, либо валить из раздражающей зоны. Но в первую очередь — слушать своё сердце, а не чужое мнение. Я какого-то хрена не послушала свой внутренний голос. Очень зря.

Я заранее знала, что от этого брака не будет ничего дельного. Однажды я пообещала себе больше никогда никого не любить. Сохранить своё — и так уже достаточно израненное — сердце. Я сдержала обещание. Я не любила мужа. Хотя мы были знакомы ещё со школы. Он хороший парень. Но не для меня. Я думала, что смогу к нему привыкнуть. Поначалу старалась быть милой. Хотя мой характер — не подарок. Меня очень легко вывести из себя. Так вот: первое время я терпела. Пыталась усмирить свой нрав, особо не перечила, в целом лишний раз не конфликтовала.

Спустя год я поняла, что любые его действия меня начинают бесить. Видимо, мой внутренний демон начал давать слабину. В тот же момент на работе был полный завал — труп за трупом, отчёт за отчётом. Я списала раздражение на усталость. Старалась сдерживаться.

Но раздражение не исчезло, даже когда работа наладилась. Я поймала себя на мысли: я специально беру больше дел, чтобы не возвращаться домой. Выходные для меня вообще стали испытанием. Я постоянно пытаюсь найти себе какие-нибудь занятия, лишь бы не быть с ним рядом. Так поступать эгоистично, но я ничего не могу изменить. Я не привыкла переступать через себя только для того, чтобы кому-то понравиться или сделать «как лучше». Жизнь научила меня думать в первую очередь о том, чего хочу я.