Конфликт: Начало начал

ДК "Маркс". Из настоящего в прошлое.

Через полчаса вышел из парка на аллею. Вокруг ни души. Впрочем, тут никогда не было многолюдно. Беглый осмотр ничего не дал. Начинал моросить мелкий дождь, поэтому было решено поторопиться и найти укрытие в каком-нибудь здании. ДК - подойдёт отлично. Туда и отправлюсь. Пришось выйти на дорогу. Другого пути нет. Вскинул дуру на уровень глаз и мелкими перебежками стал пробираться к зданию ДК.
Со стороны сгоревшей школы слышались голоса. Неприятные. Туда заходить не хотелось, как и попадать на глаза здешних обитателей. Обойдя их через здание бывшей столовой я вышел к ДК. Он ничуть не изменился и бомбёжки его не тронули. Повезло. От ДК тоже слышались голоса, но, какие-то никакие. Решил выйти в открытую.

Перед глазами встали оборванные, грязные люди, сидящие у костра. Завидев меня, они закрыли головы руками, крича, что у них ничего нет, и чтобы я уходил. Убрав дуру за спину я вступил на асфальт перед зданием. Гетто. Иначе не назову. 
- Кто главный? - тишина- я у кого спрашиваю, а?
Одна девушка указала мне на двери ДК. Они было распахнуты и оттуда выходили такие же оборванцы, как и сидели у костра. Действительно гетто. Отребья этого мира. Нагие и голодные.
Вскинув Печенег для пущей важности, вошёл в здание ДК. На удивление там горел свет и сидели вокруг люди. Кто-то спал, кто-то играл в карты. Все уставились на меня. Многие лица я узнал. По их глазам читалось одно слово - Еда. Дура снова перекочевала на спину. Только я хотел спросить кто главный, как из дверей большого зала буквально вылетела Таня. Двери захлопнулись с гоготом и свистом. Ринулся к ней и посадил к стене.
-Ты? Но когда? - я поднял забрало
-Береги силы. Где еда, которую я тебе дал? - она промолчала. Её рычащий желудок легко выдал правду.
Забрало вернулось на лицо, а Печенег - в руки.
-Уши закройте -громко сказал я.
Выбив дверь с ноги я вошёл вовнутрь. И тут же открыл стрельбу по сцене, где сидели за огромным столом люди.

Несколько человек упали, скошенные пулемётной очередью. Остальные кричали от страха и ранений.

Через 3 минуты они стояли у стены ДК всем скопом. Очередь. Вторая. Больше не встанут. Уроды.

В ДК уже слышалось чавкание едой. Громогласное "Спасибо" прозвучало на весь зал. Я кивнул. 
В ленте осталось 10 патрон и я это знал. Из конфликта я живым не выйду в случае чего. Зато дура стала куда легче с пустым коробом. Сегодня заночую тут, а завтра двину обратно. Одной проблемой меньше, значит эти уже не придут. По словам местных, из которых многие мне знакомы, огромные территории пустуют, и не меньшие - заняты бандитами и марадёрами. Единственное место, куда они не суются - это "Оплот". Бывшие многоквартирные дома, стоящие рядом - обнесены огромным забором и власть там держит население. Охраняется лагерь остатками армии, пришедшими сюда защищать мир ещё в начале Конфликта. Но мир рухнул и защищать стало нечего. Кроме "Оплота".

Свет выключился. Я лёг на втором этаже, поставив растяжку на входе. Жутко хотелось спать. И, слава богам, на этот раз мне это удалось. Почти.

Утро началось со сработавшей растяжки. Кто-то громко кричал от боли. Странно, что не сдох сразу же, как попал. Вскинул Печенег и вышел к лестнице на крик. 
Передо мной лежал, держась за живот, Антон, а над ним нависла Демьянова пытаясь помочь. Хотя, тут уже не поможешь. В углу я заметил лежащий АК. 7.62? Вроде он. Пополню боезапас. Прошел мимо Антона и снял с его калаша магазин. В патроннике оставался один патрон. Снял автомат с предохоанителя и в упор высрелил в голову. Достал нож и срезал шеврон. +11 к коллекции за 2 дня. Неплохо. 
Таня сидела забившись в угол, а я - сидел напротив и разряжал найденные у него магазины. Три бронебойные и один трассер в каждом. Кажется есть тут знатоки. Или были. Как знать.
Лента стала заполняться патронами. Трассера ссыпались в подсумок. Пусть будут. На всякий случай.
Я поднял глаза на Татьяну.
-Он в любом случае не жилец. Был. Обширное повреждение области живота. Что, тошнит? Привыкнуть давно пора.

Я встал, дёрнул затвор и спустился вниз. До дома я дошёл без проишествий. Меня встретил Лексей с ВССом наперевес. Раны окончательно зажили похоже. Это радует.

Солнце поднялось, но обогреть меня и рядом сидящего Звездочёта - не могло. И снова молча курили, смотря в непроглядную даль леса. Листья за сутки опали окончательно и теперь кресты, поставленные ранее, виднелись как хороший ориентир, в случае чего.

А ведь раньше всё было иначе. Уже и забываться стала жизнь без бронижилета и тяжёлого шлема. Да и без дуры моей - тоже. Теперь из-за Тани вспоминаю тот злосчастный вечер....

Тогда нам пришлось нелегко. Толпа ребятишек с парой ружей и ПМом на отряд хорошо вооружённых марадеров. В тот день каждого из нас ранили. Кого-то легко,  кого-то сильно. Лексей вообще только отошёл от ранений, хотя прошло почти 3 года. Сильно его тогда зацепило. Но вЫходили. Мы уже прощались друг с другом, когда нам на выручку пришёл неизвестный человек в чёрном плаще и с тяжелым ДШК. Как он его держал в руках - не знаю. И где он его взял - тем более. Музей ограбил что-ли? Хотя уже на то время это было нормой. Начался Конфликт и каждый выживал как мог. Впрочем, вернёмся к произошедшему. Оглохли все, Трын вообще почти слышать перестал правым ухом. Стрельба не прекращалась минут семь, откуда только патроны у человека. Хотя, человека ли? Сомневаюсь все больше и больше. После того, как все стихло- он попросту исчез в неизвестном направлении. Ничего не забрав. Тогда почти все и получили себе то, с чем они сейчас продолжают жить в обнимку. Кроме меня. Оттуда забрал только наградной Стечкин некого Аркадия Самойленко. "За отличную службу Родине" - гласила надпись на табличке. Отслужился ты, Аркаша, а мне твой красавец ещё ни раз жизнь спасёт. А дура у меня потом появилась, когда военные уходили. Уходили и оставляли всё. С одного из станков и снял её. Теперь служит мне уже второй год. А состояние - как в масле со складов. Она мне девушку заменяет и многих других. Хотел я всегда снайпером быть, но отдал эту прерогативу Лексею, вместе с Винторезом. Теперь я танк. Поддержка. Так есть и так будет, пока не умру сам или не погибну от рук врага. А ведь мне погибать нельзя. На кого я всех оставлю? Девчат, ребят своих. Они - моя семья уже многие месяцы. Что с моей настоящей семьёй - я не знаю. Эфир пустует уже второй год. Москва никого не слышит. Спит или притворяется только - никто не знает. Добраться туда можно только поездом, да только где его взять? Молчит Москва, не отвечает.