Конфронтация

1. Несовместимость интерпретаций

Самая тяжёлая обязанность правителя — выбирать между двумя плохими решениями.

Генри Киссинджер

Одним импульсом воли я вонзила одно из четырёх лезвий в палубу. Титановая обшивка корабля жалобно лопнула, и наконечник ушёл в пол не менее чем на полметра. Я резко дёрнула манипулятор обратно — сноп белых искр с шипением разлетелся в стороны.

Противник ушёл с линии атаки прежде, чем я успела его достать: лишь смазанная серая тень выдала стремительный рывок назад. Фигура взвилась в воздух, используя инерцию прыжка. Гибридный интерфейс мгновенно подсветил траекторию его смещения и зафиксировал, как правая рука скользнула к позвоночнику. Одним отточенным, механическим движением он выдернул из направляющего паза тонкий клиновидный нож и швырнул его прямо в мой шлем.

Тело и нейросеть сработали быстрее осознания. Верхнее левое щупальце метнулось наперерез, перехватывая снаряд на лету. В момент контакта активировался ионистор, встроенный в рукоять, — раздался сухой громкий хлопок, и направленная вспышка плазмы прожгла композитную броню на конце моего манипулятора. Металл вокруг входного отверстия оплавился и потек, но хуже оказалось другое: резкий скачок тока внутри клинка породил ЭМИ-волну.

Электромагнитный импульс с размаху ударил по рецепторам. Перед глазами всё заволокло каскадом цифровых помех, лишая нормального обзора.

— К чёрту, — глухо выдавила я, слыша, как вокодер искажает мой собственный голос.

Не дав ему времени восстановить баланс и выдернуть следующее лезвие, я рванула вперёд, почти вслепую, ориентируясь лишь на глубокую синхронизацию с костюмом. Мощные приводы в бёдрах и коленях швырнули тело в агрессивный прыжок. Нависая над ним в воздухе, я полностью раскрыла все четыре добавочные конечности. Острые наконечники на их концах раздвоились, превращаясь в шевелящиеся четырёхпалые когти. Занося их сверху, я намеревалась взять врага в клещи и впечатать в палубу.

Он среагировал зеркально. Из пазов на спине с сухим щелчком вылетели ещё два композитных ножа с вольфрамовым сердечником. Перехватив их обратным хватом, он скрестил клинки над головой, встречая мою атаку.

Композит со скрежетом ударил в металл. Он действовал без промедления: отбил первый коготь, увёл в сторону второй, заставив меня на долю секунды потерять равновесие, и уверенно заблокировал оставшиеся два. Нас разделяли считаные сантиметры. Сквозь непроницаемые стёкла визоров мы не видели лиц друг друга.

Я резко подала назад, с силой разрывая дистанцию. Разомкнув блок, я начала один за другим вонзать манипуляторы в палубу, пытаясь достать противника. Острые лезвия со скрежетом пробивали обшивку, но неизменно уходили в молоко. Он каждый раз на бегу уклонялся, петляя между снопами искр, и я с запозданием вгоняла наконечники в пустой металл прямо у его ног.

Но вдруг он заложил неожиданный вираж. Сорвав с позвоночника два клинка, он с ювелирной точностью всадил их прямо в суставы моих нижних щупалец, намертво пригвоздив их к полу. Пользуясь моей заминкой, он уже заходил со спины. Я дёрнулась, но заклинившие конечности удерживали тело, не давая развернуться для ответного удара.

Одновременно с этим от застрявших клинков по хребту щупалец прошёл второй, ещё более мощный ЭМИ-разряд. Электрический импульс поднялся вверх по узлам брони, и по всему телу прокатилась волна напряжения. Шлем окончательно ослеп, погрузив меня в абсолютную тьму.

Я рыкнула от ярости. Отдав всё восприятие машине и улавливая микроскопические колебания воздуха за спиной, я выбросила вверх единственное свободное верхнее щупальце. Двумя короткими, интуитивными ударами наотмашь я перерубила собственные заклинившие конечности, мешавшие развернуться. Едва композит переломился, высвобождая меня из капкана, я резко развернулась на уцелевших приводах.

Он уже заносил лезвие для финального выпада. Действуя на чистых рефлексах, почти не видя удара, я выбросила руку вперёд и в последний миг перехватила нож ладонью. Со всей силы сжала вольфрамовую сталь, буквально сминая её в кулаке. Броня на руке жалобно хрустнула, деформируясь от запредельного давления; рваные края разорванного внутреннего каркаса глубоко распороли кожу ладони. Горячая кровь хлынула сквозь стыки пластин на пол, но я не почувствовала боли — лишь безразличие к собственной плоти.

Изломом запястья рванула его на себя, лишая равновесия. Вторая рука метнулась вперёд и железной хваткой сомкнулась на горле. Сминая жёсткий, но податливый под давлением приводов воротник его гибрида, я с размаху опрокинула противника на палубу. Толстый металл под спиной вогнулся. Воротник так глубоко вдавился в шею, что тот хрипло, надсадно закашлялся через вокодер, хватая воздух ртом.

Чтобы окончательно исключить любую попытку контратаки, два оставшихся верхних щупальца хищно развернулись и сжали его тело в тиски. Острые когти вонзились в броню, блокируя приводы. Пауза затянулась. Я хладнокровно дожимала его, словно удав жертву, пока наконец через динамики вокодера не прозвучал глухой голос:

— Сдаюсь.

Это слово отозвалось эхом в голове. Вместо того чтобы ослабить хватку, я сильнее сжала тело. Сдаётся? Нет. У нас нет права на сдачу. Мы обязаны идти до конца. Он дёрнулся, пытаясь освободиться и дотянуться до последнего лезвия на спине, но я перехватила рывок щупальцем, а свободной рукой ещё сильнее сдавила горло.

Из вокодера послышался свистящий хрип. Композит сминался под пальцами, оставляя противнику всё меньше пространства для вдоха. Он задыхался. Это не вызвало во мне ровно никаких эмоций — напротив, тёмное желание довести дело до конца с приятной дурманящей силой разлилось по телу. Но я медлила, замирая на долю секунды. Живая плоть трепетала от предвкушения убийства, пока разум судорожно удерживал грань.

Через его вокодер снова прозвучало:

— Мама, пожалуйста...

Этот беспомощный хрип ударил наотмашь. Я отпрянула, словно от сильного разряда. Сначала судорожно разжала пальцы на шее, затем высвободила тело из тисков уцелевших щупалец и отступила на несколько шагов.