Конкистадоры. Закат Пятого Солнца

13. Город

Ряды хижин постепенно сменились каменными зданиями. Вокруг по своим делам сновали многочисленные индейцы. Почти все они провожали чужаков удивленными взглядами. Многие увязывались вслед за Фернаном и Себастьяном. Горожане засыпали вопросами воинов, которые конвоировали испанцев и что-то возбужденно обсуждали между собой. Толпа, идущая за конкистадорами, неудержимо росла.

— Мы так во дворец вождя приведем за собой полгорода, — заметил Себастьян. — Может, проще ему самому к нам выйти?

Этой не слишком остроумной шуткой он пытался скрыть тревогу. В голову лезли мысли одна мрачнее другой. А что если здесь все племена поддерживают связь между собой? Например, с помощью сигнальных костров. С вершины пирамиды, наверное, ночью можно увидеть пламя, зажженное на другой пирамиде в соседнем городе. И по всей этой земле уже разнеслась весть о том, что двое белолицых чужаков сбежали, устроив настоящую бойню. А за их поимку вожди и жрецы наверняка обещают мешок длинных зеленых перьев — огромное сокровище по местным меркам! Риос продолжал считать индейцев дикарями в вопросах религии и морали. Но отдавал им должное в плане определенного уровня развития наук и ремесел. Он бы не удивился, узнав о такой системе костров.

— Если разговор с вождем приобретет угрожающий характер, то нужно попытаться тут же захватить его в заложники, — предложил Фернан. — Это наш единственный шанс взять ситуацию под контроль и начать диктовать свои условия.

Себастьян, несмотря на всю шаткость их положения, расхохотался и одобрительно хлопнул друга по плечу.

— Да, Фернан, ты прирожденный воин! Вот это будет авантюра. Вождь вряд ли станет опасаться чего-то, находясь в окружении своих подданных. Значит, и говорить будет прямо. Если услышим угрозы про плен, рабство или жертвоприношение, то нужно тут же хвататься за оружие. Думаю, шансы на победу у нас будут.

Гонсалес усмехнулся, но за показной бравадой скрывалась тревога. Он не доверял индейцам и вполне допускал, что вождь обойдется с ними гостеприимно и учтиво, а затем прикажет подсыпать в еду снотворное, а то и яд. А если конфликт сейчас и вспыхнет… Допустим, удастся захватить ценного заложника, но что дальше? Уводить его с собой из города, угрожая убить, если за ними двинется погоня? Не спать ночами, сторожа пленника и вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь определить, откуда крадутся солдаты, чтобы освободить своего вождя? В глубине души Фернан понимал, что если разгорится конфликт, то все чего они смогут добиться, так это не попасть в руки дикарей живыми, да еще перебить перед смертью побольше врагов.

Далеко впереди, темнея на фоне ясного неба, над городом возносилась пирамида с ярко-красным храмом на верхней площадке. Над ней курился дым. Гонсалес предпочел бы вообще не приближаться к этому дьявольскому месту. И на этот раз его желание сбылось. Метров за двести до пирамиды стоял дворцовый комплекс, опоясанный каменной оградой выше человеческого роста. У входа дежурил отряд солдат, тут же пропустивший «гостей» и их конвоиров. Зевакам, коих собралось уже больше сотни, путь дальше был заказан. Через минуту испанцы оказались в большом зале дворца.

Десятки индейцев в пестрых плащах, с богатыми украшениями, разрисованных татуировками и сверкающих серьгами, смотрели на чужаков. Похоже, здесь собралась вся аристократия города. Обрамляя центральный проход с двух сторон, стояли невысокие керамические курильницы, источая ароматный дым. Фернан коротко выдохнул, гася внутреннее напряжение, и решительно двинулся сквозь эту завесу, рассекая ее своим телом. Сладковатый запах благовоний дурманил голову и застилал глаза. Лица придворных за этой пеленой казались призрачными, как будто он вступил в зал мертвых.

Впереди, на троне, в окружении слуг и воинов, сидел немолодой уже индеец. Крючковатый массивный нос, жесткая линия рта и немигающие черные глаза придавали его лицу суровое и властное выражение. Благодаря богатой одежде, сверкающей разноцветными перьями, массивному ожерелью из золота и нефрита и головному убору в половину человеческого роста вождь выглядел истинно царственным. По бокам от него стояли жрецы, что-то бормоча и подкидывая в курильницы кусочки ароматной смолы.

Испанцы остановились в четырех шагах от трона и поклонились. Ошеломленный вождь смотрел на них во все глаза. Он, что было даже странно, не косил, хотя голова и у него оказалась сильно деформированной и вытянутой вверх. Конкистадоров это не слишком удивило — они уже всякого насмотрелись в этих землях. Индеец же не смог сохранить беспристрастности. Он подался вперед и издал изумленный возглас.

Таких людей он еще не видел. Посол от старейшины селения предупреждал, что чужаки выглядят странно, даже описывал их, но все слова меркли перед увиденным. Высокие, с кожей настолько светлой, что, казалось бы, у человека такой даже быть не может. Щеки и подбородки скрыты волосами, особенно густыми у того, что постарше. Да у этого чужака волосы еще и рыжевато-русые, как шерсть койота. Ни у кого из подданных вождя не было такой бороды. У людей, населяющих эти земли, волосы на лице и теле вообще плохо росли. Грудь каждого чужеземца укрывала полированная пластина, отражающая свет не хуже обсидианового зеркала. Такими же гладкими и блестящими выглядели и головные уборы невиданной формы. И на вождя смотрели две пары глаз. Причем, если у старшего они оказались серыми, как кремень, то у молодого и черноволосого они были ярко-голубыми, как драгоценная бирюза!

Справившись с волнением, вождь задал вопрос:

— Кто вы?

Фернан ответил согласно тому, о чем испанцы договорились заранее.

— Мы великие воины. Странствуем по лесам.

Гонсалес досадовал на плохое знание языка. Дай бог, чтобы он сумел объясниться с индейцами. Вождь с трудом сдерживал себя, чтобы не вскочить и не подойти поближе. Хотелось своими руками прикоснуться к блестящим головным уборам чужаков, к их причудливой одежде, убедиться в том, что глаза не обманывают. Но повелителю города не пристало так себя вести.