Конкистадоры. Закат Пятого Солнца

35. Восстание

Это казалось невероятным. Только что триумф виделся полным. Удача слишком непостоянна. Кортес в окружении ближайших соратников слушал донесение. Слова гонцов безжалостно разбивали все надежды и мечты.

— Великий господин, твои воины окружены во дворце. Вокруг них тысячи и тысячи ацтеков, которые жаждут лишь одного — их крови!

— Как это произошло?

Голос Кортеса прозвучал спокойно. Фернан помимо воли удивился его выдержке.

— Мы не знаем точно, — признались тлашкаланцы. — Была битва. Твои солдаты сражались с горожанами. Мы мало видели своими глазами. Нам чудом удалось покинуть город ночью, похитив у рыбака лодку. Наши вожди в Тлашкале встревожены.

— Я благодарю вас за весть. Вы будете вознаграждены. Пока что отдыхайте. Я пошлю гонцов в Тлашкалу, чтобы развеять тревогу ваших правителей.

Кортес и сам понимал, что это лишь пустые слова. Как он мог успокоить тлашкаланцев, если и сам толком не понимал, что же произошло в Теночтитлане?! Едва лишь индейцы, поклонившись, ушли, он обратился к своим соратникам.

— Собирайтесь в поход. Все наше войско возвращается в столицу. В Веракрусе останутся только раненые и больные.

Если впереди его ждет опасность, то нужно встретить ее во всеоружии.

Пока солдаты спешно готовились к выходу, Веласкес де Леон завладел прибывшими тлашкаланцами. С трудом сдерживая рвущееся наружу беспокойство, он принялся засыпать их вопросами.

— Донна Эльвира. Что с ней? Что с моей женой?

Видя, что индейцы почти ничего не понимают в его торопливой сбивчивой речи, да и вообще плохо знают испанский язык, Хуан разгневанно топнул ногой. Индейцы выглядели недоумевающими и даже испуганными. Неужели у них плохие новости? Но тут до Веласкеса дошло, что они даже не сообразили, о ком он их спрашивал. Он отчаянно пытался вспомнить настоящее имя Эльвиры. Но тревога и постепенно завладевающий сердцем страх путали его мысли.

— Дочь Машишкацина! — нашел выход Хуан. — Что с ней?!

Сандоваль, увидев эту сцену, поспешил на помощь. Он подошел сбоку, крепко обхватил Веласкеса за плечи и встряхнул, пытаясь привести в чувство.

— Хуан, я уверен, что с ней все в порядке. Она наверняка во дворце, в полной безопасности, — И тут же крикнул переводчику. — Херонимо, бегом сюда!

Херонимо де Агиляр поспешно подошел.

— Объяснись с послами, — попросил Сандоваль.

К сожалению, никакой определенности Агиляр внести не смог. Тлашкаланцы и рады были бы сообщить что-нибудь о дочери их вождя Машишкацина, но они ничего не знали. Веласкесу де Леону оставалось только надеяться на то, что Эльвира и в самом деле находится во дворце. Снедаемый беспокойством, он упросил Кортеса назначить его командовать авангардом, чтобы раньше остальных вернуться в столицу.

Впрочем, почти сразу же прибыли новые сведения. Когда конкистадоры уже собирались покинуть крепость, к ним пришли посланцы ацтеков.

— Великий господин Малинче, покарай своего буйного помощника, — со слезами на глазах просили они. — Бог Тонатиу, чьим именем мы его называем, и то не бывает так жесток, как этот человек! Мы праздновали великий праздник, танцевали и веселились возле вашего дворца. И все это с его разрешения! Какой это был праздник! Сотни людей, в самых прекрасных одеждах, в самых дорогих украшениях плясали посреди огромной площади. Лишь факелы освещали наш ритуал. Они разрезали ночную мглу, их свет отражался в наших золотых и нефритовых украшениях. Гудели барабаны, они грохотали, подобно раскатам грома! Ревели трубы и все участники пели, вторя музыке. И сама ночь пела, радуясь вместе с нами! Великий праздник!

Фернан слушал все это с досадой. Сейчас нужно как можно скорее понять, что произошло, а ацтеки уж слишком увлеклись своим красноречием! Но он не решался их торопить. Генерал-капитан наверняка лучше понимает, как следует вести переговоры. Кортес же слушал терпеливо, давая возможность послам выговориться. Он ничем не выражал раздражения, хотя тоже хотел как можно быстрее дойти до сути.

— И вот с разных сторон по приказу Тонатиу на нас напали твои люди! С мечами и копьями они ринулись на нас, подобно разъяренным ягуарам! Они метались по площади, сея смерть. От них не было спасения! Теперь свет факелов отражался лишь на клинках их оружия. Они обагрили кровью священный праздник! Ни за что убили сотни человек. Их мечи не знали пощады. Они отсекали руки, выпускали кишки, рубили ноги и головы. За что нас так покарали?!

Фернан, не веря своим ушам, опустил голову. Он представил себе эту бойню. Нечто подобное Гонсалес уже видел в Чолуле. Неужели правда?! Альварадо вспыльчив и нетерпелив, а в бою свиреп и беспощаден. Но именно в бою. А вот так… Резня мирных горожан. В это сложно поверить. По словам послов получалось, что эта выходка не имела видимой причины.

— Что сейчас происходит в столице? — голос Кортеса звучал спокойно.

— Вожди и жрецы возмущены. Многие тысячи восстали против такого надругательства над нашей верой и над нашими жизнями. Твой гарнизон пока держится, но во многом лишь благодаря Монтесуме, который приказал прекратить нападение на дворец.

Говорить больше было не о чем. Испанцы спешным маршем возвращались в Теночтитлан. Фернан шел и думал, что удача подобна маятнику. И как же быстро он качается из стороны в сторону! Вот конкистадоры получают от Монтесумы первые подарки, а вот уэй-тлатоани уже отказывает им в праве на встречу. Затем они побеждают войска Тлашкалы, но через несколько дней оказываются на пороге голодной смерти. И лишь для того, чтобы еще через пару дней тлашкаланцы признали себя побежденными и предложили союз. Войско Нарваэса грозит им гибелью и пленом, но затем присоединяется к Кортесу. И вот теперь, когда, казалось, успех во всем им сопутствует, такая новость. От этого калейдоскопа можно сойти с ума!

Фернан вытащил из кошелька золотую фигурку, которую совсем недавно считал просто бессильной безделушкой. Истукан жизнерадостно скалил блестящие в солнечных лучах зубы. Круглые глаза пялились на хозяина, как будто ожидая, как же теперь поведет себя человек.