Конкистадоры. Закат Пятого Солнца

13. Пророчество Уицилопочтли

После попытки прорваться в Теночтитлан прошло несколько дней. Испанцы, которые едва не потерпели тогда разгромное поражение, не впадали в уныние. Да, штурм закончился неудачей, но ведь и ацтеки ничего не добились. Они не отбросили конкистадоров, не обрели новых союзников, даже не нанесли войску Кортеса серьезного урона убитыми. Испанцы продолжали постепенное и планомерное движение вперед. Они оттесняли индейцев с земляных насыпей, подбираясь все ближе к городу. Бригантины на озере все так же вели борьбу с лодками ацтеков. Проломы в дамбах засыпались, открывая доступ пехоте и кавалерии. Ничто не предвещало беду.

Но в один из дней Эрнан Кортес обнаружил, что значительная часть союзных индейцев покинула его корпус. Это не было организованным отступлением. Просто утром на местах не оказалось несколько тысяч солдат. Видимо, еще начиная с вечера постепенно то один, то другой небольшой отряд отходил и как будто растворялся во мраке.

Испанцев было слишком мало, чтобы уследить за многотысячным войском союзников. К тому же, они большей частью находились на передовой и чересчур поздно обнаружили, что тылы опустели и почти никем не защищены. Не на шутку встревоженный Кортес на самой быстрой бригантине поспешил через озеро к следующему лагерю. Там он застал обескураженного Гонсало де Сандоваля, который тоже пытался понять, куда же делись его союзники. С ним осталась едва лишь сотня индейцев.

— Гонсало, назначь пока заместителя, а сам поднимайся на борт. Доберемся до лагеря Альварадо и посмотрим, как обстоят дела у Педро, — приказал Кортес.

Здесь им предстала картина более обнадеживающая. Именно к корпусу Альварадо были прикомандированы тлашкаланцы. И хотя многие из них и ушли, но осталось несколько вождей, наиболее мужественных и дисциплинированных. У каждого из них был свой личный отряд отборных воинов. Таким образом, несколько сотен тлашкаланцев сохранили верность испанцам.

Сам Педро с трудом сдерживал бешенство. Его красивое лицо пылало таким гневом, что даже оставшиеся вожди старались не попадаться ему на глаза.

— Что скажете, сеньоры? — обратился Альварадо к приплывшим к нему Кортесу и Сандовалю. — Вы еще пытались меня убедить, что на дикарей можно положиться! Пропали! Растаяли как туман под лучами солнца! Тысячи дезертиров! Каждый индеец в душе предатель! Эрнан, а помнишь, как я говорил тебе, что они понимают лишь язык силы? Вот и результат! Тлашкалу мы несколько раз разгромили и сегодня ее солдаты — это единственные, что остались верны долгу! А всех тех, кого ты по доброте душевной принял под крыло без боя, давно уже и след простыл! А у меня не хватит солдат для того, чтобы по этим следам пустить погоню и примерно наказать негодяев! Что делать будем?!

— Для начала выслушаем вождей Тлашкалы, — ответил Кортес. 

Идея оказалась разумной. Храбрый Чичимекатекутли, уже не раз доказывавший как свою отвагу, так и верность союзникам, ждал капитанов с хмурым видом. Рядом с ним осталось около сотни людей — его личный отряд телохранителей. Большая же часть тлашкаланцев покинула армию.

Чичимекатекутли и сам уже сносно понимал испанский язык, но в таком деле нельзя было допускать даже малейших неточностей. Поэтому разговор шел через Марину.

— После того, как нам не удалось ворваться в Теночтитлан ни по одной из дамб, ацтеки воспрянули духом, — рассказывал вождь. — Но мало того. Жрецы грозного Уицилопочтли совершили огромное жертвоприношение во всех храмах столицы. Среди прочих, как я понимаю, погибло на алтарях и немало испанцев. Ацтеки утверждают, что их бог, довольный таким подношением, снизошел к молящимся и предрек, что белолицые чужаки, а также все их союзники погибнут через десять дней.

— Откуда это известно? — поинтересовался Кортес.

— У ацтеков все еще хватает лодок. Они разослали гонцов ко всем значительным племенам. Люди Куаутемока побывали в каждом крупном городе, показывали то, что осталось от убитых испанских пленников. Обещали прощение всем, кто откажется от союза с Малинче, а также грозили страшными карами от самого бога Уицилопочтли тем, кто поддержит чужаков. Я узнал об этом сегодня утром. В нескольких ближайших городах есть верные мне люди.

— У ацтеков, похоже, даже среди наших союзников хватает внедренных шпионов, — не скрывая досады объявил Кортес. — Они наверняка прямо в войске распространяли слухи о гневе богов. Буквально у нас под носом! А мы даже не заметили! Плохо дело, сеньоры…

— Да как тут уследишь, — обескураженно пробормотал Сандоваль. — Испанцев меньше тысячи и все они на передовой. Некому шерстить войско и выявлять шпионов.

— Неужели отважные воины поверили бреду, который, якобы, произнес каменный истукан?! — вновь закипая гневом, спросил Альварадо. — Мало мы с язычеством боролись, Эрнан.

— Я очень рад, что твои доблестные телохранители не запятнали себя позором предательства, — сказал Кортес вождю.

— Ты можешь положиться на мою верность. Остальные тлашкаланцы, устрашенные сейчас лживыми речами ацтекских жрецов, со временем устыдятся своего малодушия и вернутся в твое войско. Мы бились против ацтеков даже в одиночку. Тем более продолжим сражаться рядом с такими воинами как вы, — с достоинством ответил Чичимекатекутли.

Генерал-капитан с благодарностью кивнул. Он уже не раз убеждался в отваге и верности этого человека. Но он также понимал, что от нескольких вождей мало что зависит. Тлашкаланцев осталось слишком мало. А если сама их республика увидит, что войско Кортеса проигрывает войну, то уж точно не отправит на помощь испанцам новое пополнение. Тут один Чичимекатекутли ничего не решит.

— Что же, сеньоры, приготовимся к бою. Педро, продолжай постепенно наступать со своей стороны. Мы с Гонсало вернемся к нашим корпусам.

Эрнан Кортес стоял на палубе бригантины и лихорадочно пытался найти выход.

«Вот что могло нас ждать, если бы я не пресек мятеж Шикотенкатля. Союзники разбежались. Безумцы! Разве они не понимают, что победа императора Куаутемока опять ввергнет все окрестные племена в прежнее рабское состояние? Неужели готовы и дальше отдавать своих родных на алтари Теночтитлана? Да, кто бы мог подумать — местным жрецам удалось то, что не получилось у Шикотенкатля!»