Конкурс на любовь

ГЛАВА 1

Аудитория пахла маркерами, пылью и усталостью. Тимофей стоял у доски, стирая сложное доказательство теоремы о группах, которое только что блестяще изложил. На последней парте тихо ахали две однокурсницы. Он слышал этот шепот. Не про теорему. Про него. «Смотри, это Разумовский. Красавчик!» «Правда, что его отец купил новое крыло библиотеки?» «Говорят, он вообще мог не сдавать экзамены, просто… ну, ты поняла». Он резко швырнул губку для доски в поддон, заглушив голоса девушек сухим стуком. Это была его ежедневная пытка. Он не скрывал своего происхождения — это было бы глупо и смешно, все и так все знали. Но Тимофей выстроил вокруг себя непробиваемый стеклянный колпак правил: никаких поблажек от преподавателей, никаких дорогих вещей, никаких разговоров об отце. Он жил в общежитии, носил обычные вещи и учился так, как будто от этого зависела его жизнь. Что, в общем-то, и было правдой. Это был его бунт. Молчаливый, упрямый, состоящий из идеально решённых задач и холодного, отстранённого взгляда.

Дверь аудитории с грохотом распахнулась.

— Опоздала, Антонина Ивановна, знаю-знаю! Вину признаю, готова понести наказание в виде дополнительных задач по интегралам от биномиальных дифференциалов! — влетела Яна Соколова. В яркой розовой кофте, с растрёпанными после пробежки по коридору волосами и сияющей, абсолютно бесстыдной улыбкой. В руках — конспект, явно переписанный у кого-то утром перед парой. Вся её фигура кричала: «Всем доброе утро, я ваше матфаковское недоразумение!»

Преподаватель, суровая Антонина Ивановна, лишь вздохнула, махнув рукой.

— Садись, Соколова. И чтобы к следующему разу — без опозданий!

— Будет исполнено! — Ответила Яна, скользнув на своё место рядом с сыном декана, Кириллом, который тут же подвинулся, чтобы ей было удобнее.

Тимофей прошел на свое место. Будет исполнено. Да она уже через пять минут забудет об этом. Он видел, как она работает: за неделю до сессии запускает свой «социальный двигатель». Милые улыбки преподавателям, помощь в организации мероприятий от студсовета. «Яна, ты же у нас самая общительная!» Аж тошно. Посиделки в кофейне с нужными людьми, у которых потом можно «на минуточку» списать. Она была не студенткой, а проектом по выживанию и получению диплома максимально комфортным путем. И что самое отвратительное — у нее это прекрасно получалось.

Его телефон беззвучно завибрировал. Сообщение от отца:

«Билеты на 25-е подтверждены. Встреча с академическим консультантом LSE в понедельник, 17.05. Будь готов».

Двадцать пятое. Через три недели. Его отъезд в Лондон, на факультет финансов, был решённым делом. Несмотря на его протесты, идеальные оценки и победы на внутренних олимпиадах, отец был непреклонен: «Игра в учёных закончена. Пора за дело». Тимофею дали поиграть четыре года, один из которых — год армии. Это был добровольный побег, хоть и папа был в бешенстве, но даже армия казалась свободнее, чем оковы родителя. Пара была окончена и это означало одно — домой.

— Эй, Разумовский! Подожди! — Он обернулся. К нему подбежал запыхавшийся Артем, с горящими глазами и листом бумаги в руках. — Тимох, ты же уезжаешь скоро?

— Да, — коротко бросил Тимофей, уже предчувствуя, о чём пойдёт речь.

— Так вот. У нас тут… Ну, запара. Половина группы свалило с этой дурацкой простудой. А завтра отборочный тур межвузовского конкурса по прикладной математике. Команде из четырёх человек. Мы с Лехой — есть. Нужен ещё один сильный. Ну, ты понял. Поможешь? Напоследок? Для факультета. Для наших. Чтобы поразвлечься и надрать всем зад. Сегодня планировали собраться в компьютерном классе, в два часа дня. Ты в деле?

Тимофей вздохнул. Он презирал пафосные конкурсы. Но Артем был хорошим парнем, корявым, но честным трудягой. И фраза «для наших» задела какую-то струну. Последнее, что он мог сделать здесь, на своей территории, которая так и не признала его. Последний акт верности своему, пусть и наивному, выбору.

— Хорошо, — кивнул он. — Кто четвёртый?

Лицо Артёма странно дрогнуло.

— Ну… это… Яна Соколова.

Тимофей почувствовал, как всё внутри него замирает.

— Чего? Это шутка такая?

— Она себе так застолбила экзаменационную оценку! И нам тоже! Яна пробила нам заявку, когда все сроки уже вышли. Она — молодец. И четвёртый человек по регламенту.

— Она в математике ничего не знает.

— Она умеет презентовать! Говорить! А мы как китайские иероглифы на доске — ничего сказать не сможем. И она… Она «наша», — почти умоляюще сказал Артем.

Наша. Тимофей посмотрел через его плечо. Яна, стоя в коридоре, звонко смеялась, опираясь на руку Кирилла. Она поймала его взгляд и тут же, не меняя выражения лица, подмигнула ему дерзко, будто они были соучастниками. В этот момент он понял с кристальной ясностью, для неё этот конкурс — ещё один пункт в портфолио, повод приблизиться к нужным людям, весело провести время. Для него — последний шанс доказать, что место здесь, среди формул, было его по праву. И теперь их судьбы, их последние университетские дни, были склеены в одну абсурдную команду. Он медленно кивнул Артему.

— Хорошо. Я буду. Но только на своих условиях. Вся математика — моя и ваша. Она, — он бросил взгляд на Яну. — Пусть делает свои презентации и не лезет в решения.