Конкурс Снегурочек. Новогодняя сказка

Сцена пятая. Новогоднее чудо

На конкурс Снегурочек мы проникли без малейших проблем вместе со стражником Макаром, Ванькиным приятелем.

Я всю дорогу Василисины советы вспоминала и самого пути не заметила, забыв, что людей опасаюсь и из лесу уже много веков не выходила. Даже привычной метлой не воспользовалась.

Самое удивительное — кони от меня, как обычно, шарахаться не стали. Поэтому верхом до столицы Тридевятого царства мы мигом домчались, на праздник не опоздав.

Вспомнила я, что Василиса до поры велела не высовываться, вперёд себя других конкурсанток пропустить. Поэтому стала наблюдать из укромного уголка, себя прежде времени не показывая, да удивляться, насколько предсказания Премудрой точными оказались.

Как и ожидалось, царевна лягушка трещала без умолку. Намолчавшись в лягушачьей коже, она теперь выговаривалась, доводя судей пустыми разговорами до белого каления.

Кощей же, самолично её заколдовавший когда-то, теперь прятался за спинами других, избегая нежелательного общения с болтливой красоткой.

Елена Прекрасная улыбалась и подмигивала всем подряд пока терпение её мужа, Ивана царевича, не лопнуло. Именно поэтому он увёз её с праздника верхом на сером волке, уже который год работающего у Ивана конём.

У Варвары Красы в самый неподходящий момент, на виду у почтенных судей её шикарная, длинная коса отвалилась. Варвара расстроилась, разревелась и убежала жаловаться на несправедливость судьбы своему батюшке — царю подводного царства.

Расследование того, кто всё-таки отрезал косу Варваре Красе заглохло не начавшись, так как никто не хотел отвлекаться от новогоднего праздника, который становился всё веселее и веселее.

Марья Искусница замучила всех рекламой своих изделий, пытаясь продать их по баснословной цене каждому встречному.

А Марья Моревна принялась грозиться пойти войной на царство Берендея, если он тут же не выберет её Снегуркою. И вообще, воительница вела себя грубо и вызывающе, чем собственно и покорила сердце царя Тридевятого царства.

Именно поэтому её кандидатура с конкурса была снята, потому что новоиспечённая невеста одного из судей не могла в нём больше участвовать.

Свадьбу решили не откладывать, провести сразу же после окончания праздника, как только жених научится отдавать честь жене и маршировать с нею в ногу.

Это событие ещё раз подтвердило мои надежды на то, что мечты в Новый год всё же сбываются. Царь вот, например, хотел жениться и получил даже больше чем хотел: и жену, и военачальника в одном лице.

Шамоханская царица понравилась лишь любителям лошадей и падишаху. Уж очень она на это благородное животное лицом смахивала, хотя слыла у себя на Востоке первейшей красавицей.

Впрочем, как говорят, на вкус и цвет товарищей нет. Наверное, поэтому вдруг проснувшийся падишах оценил её по достоинству, ведь он тоже был с Востока, а земляк земляка видит из далека. Как увидел, тут же предложил ей стать своей любимой 1001 женой. Шамоханская царица дурой не была, на любимую сразу согласилась, явно надеясь остальную тысячу падишаховых жён потихоньку извести.

На остальных конкурсанток я особого внимания не обратила, так же как и судьи. Впрочем, когда пришёл мой черёд предстать пред их ясными очами, они все уже пристроенными были: и царь, и падишах.

И даже Кощей очередную красотку для пленения вроде наметил, чтобы в башне запереть, или там в хрустальном гробу закрыть, и любоваться, когда вздумается.

Змею Горынычу же веселье и вовсе надоело, поэтому он бессовестно храпел во все три глотки, развалившись на крыше царского дворца.

Согнать его, конечно, не решались. Храп, естественно, покорно терпели, стараясь не роптать даже мысленно, так как Змей был на удивление чутким к бессловесным проклятьям.

Только Мороз Иваныч — седобородый старик в пушистой шапке сидел смирно, по-доброму улыбаясь и внимательно ко всем приглядываясь.

Когда я вуаль сняла, все вокруг закричали:

- Как она хороша! Как хороша!

Даже во сне я такого не видела, чтобы столько людей мною любовались.

Падишах снова проснулся, наверное надеясь ещё и 1002 жену заполучить.

Змей Горыныч храпеть перестал, отчего народ вздохнул с облегчением, а на меня уставился с ещё большим восторгом.

Лишь царь Берендей только тайком и искоса поглядывал, опасаясь ревнивого гнева своей грозной воительницы.

А Кощей вдруг ахнул, погрустнел, да и ушёл с праздника, даже от красоток отказался. Вспомнил наверное ту, которую когда-то любил и так бессовестно предал.

Мороз Иваныч мне улыбнулся, с законной победой поздравил, да об обязанностях Снегурочки рассказал.