Консультант сумрачной полиции

Глава 1. Исчадие ада, или Бюрократы чёртовы! - 3

— Гражданка Мезенцева! Алё, дамочка! Ротвин, разбуди её.

— Да не могу я!

— Ты же усыпил!

— Я усыпил, а разбудить не могу.

— Ведьмак хренов…

— Родя, я правда не понимаю. Вроде не должно быть проблем!

Голова у меня была отлита из чугуна. Как будто наутро после корпоратива. А может, я напилась, сама того не заметив, и мне привиделись двое полицейских, домовой, безобразная драка у меня в коридоре? Впрочем, если бы и так, они мне не мерещились бы сейчас. И не говорили бы, как два героя городского фэнтези…

У меня же глава не дописана! Завтра будут упрёки в комментах!

Чувство долга перевесило ощущение маленькой смерти от «похмелья», и я пошевелилась, попыталась сесть. С третьей попытки мне это удалось, и я даже смогла открыть глаза.

Подвал.

Я в подвале.

Господи, спаси и помоги! Куда эти маньяки меня привезли? Впрочем, проморгавшись, я разглядела обстановку и немного успокоилась. Подвал оказался вполне приличным и отреставрированным. Сводчатый низкий потолок из кирпича, такие же кирпичные стены, пол из мраморной плитки, а маленькие окошки забраны решётками. Через эти слепушки я могла видеть ноги проходящих людей. Значит, город, значит, не какая-нибудь одинокая постройка за Питером… Что ж, это уже лучше.

Сфокусировав взгляд, я увидела перед собой капитана Нахаленко. Он расслабился и присел на стол, сложив руки на груди. Ротвин выдохнул:

— Наконец-то! Напугали вы нас, гражданка!

А его напарник фыркнул. Ну да, он точно не напугался, напрягся слегка только.

— Где я? Что это? Почему вы меня похитили? — выдавила я, садясь поудобнее на стуле. — Вы не можете не понимать, что это противозаконно!

— Мы действуем строго в рамках закона, — небрежно ответил Нахаленко. — А вы совершили нападение на сотрудников службы надзора за НН и укрывали у себя двоих нелегалов. По нашим законам за это грозит как минимум год тюрьмы и совсем не условный.

— Расскажите, что вам пообещал щикрас? — отозвался Ротвин из-за другого стола, печатая на клавиатуре.

— Да! Очень интересно, за сколько можно продать свой мир! — поддел, поддакнув, Нахаленко. И посмотрел на меня так, будто я украла для американцев планы российской подводной лодки. Первый раз вижу, чтобы человеку так подходила фамилия…

Я встала:

— Знаете что? Я не знаю, о чём вы говорите. Верните мне моего котёнка и отвезите меня домой, иначе я буду вынуждена жаловаться вашему начальству!

— Опять двадцать пять, — Нахаленко с досадой хлопнул себя по ляжкам. — Гражданка Мезенцева! Это не котёнок! Этот опасный вид нечисти называется щикрас! Чтоб вы знали, он питается человеческой плотью! Исключительно!

— У меня дома он отчего-то питался исключительно докторской колбаской! — ехидно заметила я.

— Это была закуска перед основным блюдом, — съязвил и Нахаленко. — А завтра в сводке мы бы читали про труп женщины в квартире с объеденными конечностями и обглоданными лицевыми костями.

Это он про меня, что ли? Я, конечно, женщина, да, но женщина чувствительная и творчески эмоциональная. А ещё у меня отличное воображение. Я представила свой собственный изуродованный труп и элегантно блеванула прямо на капитана Нахаленко.

— Ну… ёж твою медь! — выругался тот, выхватывая из кармана пакет бумажных салфеток. — Ротвин, у неё что — непереносимость заклинаний?

— Аллергия, ага, — буркнул старлей и встал из-за стола, поводя руками в воздухе. Паутинка снова засеребрилась между пальцами и лёгким мазком прошлась по ботинкам и брюкам Нахаленко. Я даже икнула, старательно вытирая рот. Вещи капитана стали чистыми, как будто только из чистки!

— А как вы это сделали? Я тоже так хочу! — растопырив пальцы, я покрутила ими в воздухе, как старлей. Тот довольно хрюкнул:

— Секрет фирмы!

— Слышь, ты, фирма! — рявкнул Нахаленко. — Аллергии на заклинания не существует!

— У меня на вас аллергия! — рявкнула и я. — Во, видели? Тошнит меня от вас!

Я ткнула пальцем в его сверкающие ботинки. Нелогично, но зато наглядно.

— Знаете что? Я вас закрою! — разозлился капитан. — Толку от вас никакого, но хоть мешать не будете!

— Чем это я мешаю, интересно?

— Тошнотой!

— За тошноту не сажают в тюрьму!

— Сажают за укрывательство нелегальной нечисти!

— Это котёнок!

— Тащ-капитан, а может, гражданке показать? Она же не из наших, ну, не знала…

Нахаленко бросил странный взгляд на Ротвина и нахмурился:

— А потом что, память стирать будешь?

— Сотру, если надо будет.

— Не надо мне ничего стирать, слышите! — забеспокоилась я. — Возьмите с меня подписку о невыезде… ой, о молчании!

— Посмотрим, — пробурчал Нахаленко, сдаваясь с большой неохотой. — Пройдёмте.

А я как-то даже засомневалась — стоит ли? Впрочем, лучше сходить и посмотреть, чем сходить и остаться в камере. А может, получится вызволить Бесеньку из лап этих сумасшедших маньяков?

Цепочкой мы направились из импровизированного офиса куда-то в коридор. Я шла между капитаном и старлеем, раздумывая, не заложить ли мне руки за спину. Повернув налево, потом ещё раз налево, а потом снова налево, мы прошли через другие офисы, где за компьютерами и на телефонах работали другие полицейские. Передо мной открыли дверь — железную, между прочим, не фуфлы-муфлы, пропустили вперёд и дверь опять закрыли. Когда она грохнула, я вздрогнула. Стало страшно, честное слово! Что там Миланкина гроза… А вот этот звук похож на звук безнадёжности. Выйду ли я отсюда когда-нибудь?