Консультант сумрачной полиции

Глава 2. Цыганское заклятье

— Кис-кис, — тихонько позвала я. — Бесенька, маленький!

Котик открыл глаза — чудесные, янтарные, круглые — и пискнул, как мне показалось, радостно. Мяукнул протяжно и уронил себя на пол, приземлившись на все четыре лапки. Побежал к решётке, но Ротвин изо всей дури ударил осиновым колышком по железяке. Котёнок выгнул спину, зашипел так, что мне стало страшно, и мгновенно вырос, став больше самого большого мейн-куна, которого мне приходилось видеть в жизни!

— Перестаньте его пугать! — возмутилась я, отметив факт превращения и забыв про него. Это Бесенька, я его уже люблю! А они палкой пугают! Это же не гопник Ужас! Ну клыки у него, как у саблезубого тигра… Ну когти… Это не страшно, просто когтеточку посолиднее купить надо! Но не пугать же!

— А как иначе? — удивился Ротвин. — Он же под котёнка косит!

— Может, потому что он и есть котёнок?

— Эй, щикрас! Покажи девушке свои зубки, — бросил существу в камере Нахаленко, а потом уже мне сказал доверительно: — Они у него даже не в два, а в три ряда!

— От этого он не становится убийцей автоматически! — возразила я. — Киса, не бойся! Это я, ты же помнишь? Ты сам меня выбрал, маленький…

«Маленький» ростом с небольшого алабая сел, обернув пушистым хвостом лапки, и зевнул, широко распахнув пасть. Кстати, вы знали, что пасть бегемота открывается на сто пятьдесят градусов? Так вот, пасть щикраса открывается на все сто восемьдесят. Да-да, вспомнили уроки геометрии? Сто восемьдесят градусов — это прямая линия, да…

Дрожь пробрала меня, но я сразу взяла себя в руки. Чтобы я боялась котёнка? Да никогда!

— Кис-кис, ты же не собирался меня есть, правда? — спросила я у котёнка. Он глянул искоса. Мне показалось? Или щикрас действительно помотал головой?

— Врёт, — убеждённо сказал Нахаленко. — Эта нечисть ни слова правды не скажет никогда. Так что вот.

— И что вы теперь с ним сделаете?

— Что, что… На опыты пойдёт.

— Какие такие опыты?! — снова возмутилась я. — Это же маленький ребёнок! Нельзя его на опыты!

— Ваше мнение, конечно, очень важно для нас, — фыркнул Нахаленко, — но принимать во внимание мы его, конечно, не будем.

— Я протестую, — твёрдо заявила я. — И напишу жалобу. Дайте мне имя вашего прямого начальника.

— Ага, имеете право, — легко согласился капитан. — Пройдёмте.

Я вцепилась в решётку:

— Бесенька, я тебя отсюда заберу, слышишь? Ни на какие опыты ты не попадёшь!

— Опять вы безобразничаете, дамочка!

В голосе Нахаленко появились нотки осуждения. Я позволила оторвать себя от решётки и поплелась к выходу. Но цепкая рука схватила меня за локоть и рванула. На горло легли холодные пальцы и сжали легонько.

Вася?

Я оцепенела.

— А-а-а-а!

— Молчи и слушай! — зашептали мне на ухо. Женский голос. Не Вася, уф… — Помоги мне! Они мне не верят, а я невиновна! Золотая моя, помоги, найди убийцу!

— Эй! Симза! Отпусти женщину!

Нахаленко вытащил из-за пояса тазер, а Ротвин растянул в пальцах серебристую паутину, добавил:

— Отпусти, или мы применим оружие!

— Не примените, яхонтовые мои! — рассмеялась жёстким смехом женщина, державшая меня рукой за горло. Больно не было, но было очень страшно. А ну как сожмёт и… — Не примените, бо зацепите свою! А теперь слушай, милая.

Она приблизила свои губы к моему уху, зашептала, дыша на кожу:

— Заклятье на тебя наложу, не проклятье. Заклятье на удачу, не будет ни в чём удачи, если не будешь искать убийцу! Заклятье бессрочное, снятие невозможное, никто не снимет, кроме меня, а если я не сниму, станет оно проклятьем, бойся проклятья цыганского, оно самое страшное…

— Как-кого убийцу? — спросила я с замиранием сердца. Боже, тут одни сумасшедшие…

— Меня осудили за то, чего я не делала! Я мирная колдунья, гадаю, женщинам даю счастье, только счастье, которое они просят. Из зависти осудили и отправят на рудники, а я не убивала! Не учили меня убивать, а они говорят — виновна! Ты найди убийцу, иначе не жить тебе!

— Мезенцева, закрой глаза, — вдруг услышала я голос Нахаленко. Послушно зажмурилась, даже не подумав ни о чём. Яркий блеск ослепил даже через веки, и рука исчезла с горла. Симза взвыла, отшатнувшись, крикнула сдавленно:

— Невиновна! Найди убийцу!

— Сиди уже там тихо! — откликнулся Ротвин. А я почувствовала, как меня берут за руку и ведут куда-то.

— Не открывай глаза, не смей, — тихий голос капитана успокоил. Я даже ладонью прикрыла лицо, чтобы случайно не нарушить приказ. Но спросила:

— А что будет?

— Сожжёт.

— Ой…

— Спокойно, сейчас придём в кабинет, Ротвин живой водой промоет. Эх, Мезенцева… Попала ты, не завидую.

— Куда попала? — испуганно уточнила я.

— Туда, — пробурчал Нахаленко. — Цыганское заклятье, надо же!

— Да не верю я в эти штучки. Цыганки на меня не действуют, а заклятья их — только чтобы с толку сбить и денег побольше вытянуть!