Консультант сумрачной полиции

Глава 2. Цыганское заклятье - 2

Направо, снова направо и, наконец, направо. По звуку шагов на полу я поняла, что мы вернулись в кабинет, где я очнулась после похищения. Или всё-таки задержания? Голос старлея успокоил:

— Сейчас промою, и можно будет смотреть.

— Не думаю, что это поможет гражданке Мезенцевой.

Нахаленко странным образом не съязвил, а сказал это задумчивым тоном. Но-но, у меня всё будет в порядке! Я ведь не верю!

— Знаете что? — решительно ответила ему. — Вы меня домой отпустите, и больше ничего не надо. И промывать мне ничего не надо! Не знаю, чем вы меня оглушили, чем напоили или дали подышать, но всё это не моя реальность!

Я глянула на мир решительно и зло. Но глаза резануло ярким светом, а потом зажгло пожаром.

— Не открывать глаза! — рявкнул Нахаленко, шагнув ко мне и ладонью наглухо закрыв лицо. — Сказал же! Вот баба-дура, честное слово! Ротвин, давай сюда свою микстуру!

— Да что тут происходит, в конце концов? — не выдержала я и расплакалась, как маленькая девочка. В груди бушевала обида и пульсировала ярость против этих двоих, которые притащили меня чёрт знает куда, ещё и с глазами что-то сделали… Поубивала бы! Дайте только выйти отсюда, я накатаю такую жалобу! Слава богу, наблатыкалась писать жалобы на пиратский контент!

— Тш-ш-ш, — тихо сказал Ротвин, наклонившись. Тёплую руку Нахаленко сменили холодные пальцы, тонкие пальцы пианиста, которые пробежались по нестерпимо болевшим глазам, по векам в огне, разгладили с лёгким нажимом, смочили чем-то прохладным, чуть успокоив пожар.

— Сама виновата, — припечатал капитан. — Вот ведь всегда надо сделать поперёк! Знаю я таких, как ты, Мезенцева! Никогда не слушаете мужчину, а потом «Ай, ой, помогите!»

— А не пошёл бы ты… — пробормотала я, постанывая от облегчения, которое приносили пальцы Ротвина и живая вода.

— Я-то пойду. А вот что ты будешь делать с цыганским заклятьем, — мстительно фыркнул Нахаленко. — Симза не из тех, кто на вокзале дурочек охмуряет, она колдунья.

— Колдунов не существует, ведьмы — тоже сказка, и я о них пишу романы.

Тут уже фыркнул Ротвин:

— Здрасьте, а я тогда кто?

— А вы кто?

— Я ведьмак.

Мне приподняли веко и аккуратной струйкой промыли левый глаз. Раньше я бы заголосила от рези, но теперь пожар утих, и можно стало не бояться смотреть. Когда ту же процедуру проделали и с правым глазом, я спросила:

— Ну что? Можно открывать глаза?

— Можно, — разрешил Ротвин.

Окружающий меня мир радовал своей размытостью. Как будто посмотрела из машины через окно на дождь. Но глаза больше не болели, и это радовало. Нахаленко сидел, сложив руки на груди, за столом, на котором стоял компьютер, смотрел на меня, поджав губы. Ротвин мыл руки в крохотном умывальнике у стены. Спросил в полуобороте:

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — неуверенно ответила я.

— Живая вода творит чудеса, — усмехнулся он.

— А что… Что это было вообще? Откуда ослепительный свет?

— Мезенцева, ты так и не поняла? — отозвался Нахаленко. — Ты в сумрачной зоне, дамочка, ты теперь повязана с нами цыганским заклятьем.

— Если верить во всякие проклятья и заклятья, то и жить нельзя будет, — заявила я и уверенно шагнула к столу: — Отвези меня до… А-а-а!

Нога поехала на скользкой плитке, и я шлёпнулась на пол, больно ударившись задними мозгами. Нахаленко аж привстал со стула, старательно сдерживая смех, перегнулся через стол и спросил с фальшивой заботой в голосе:

— Не ушиблась?

— Лучше бы помог встать, — пробурчала я, нащупав опору и встав. Села на стул, с вызовом сказала: — Так вот, я говорила — отвези меня домой, мне работать надо!

Капитан покачал головой:

— Нет, конечно, воля твоя, но я бы поостерегся. Симза тебя на удачу закляла, и ты вон начала падать. Ещё ногу сломаешь или того хуже…

— Колдунские заклятия сильные, а если колдунья цыганка… — протянул Ротвин.

— Во-во, пиши пропало, — поддакнул Нахаленко. — Снять его может только сама цыганка.

— Глупости это всё! Я поскользнулась, потому что пол был мокрым!

Я поёрзала на стуле, чтобы устроить бедную попу, раздался треск, и одна из ножек подломилась. На этот раз я упала молча — для разнообразия — зато красиво, раскинув руки, как лебедь, плавно, как в замедленных кадрах фильма. От удара головой о пол меня спас Нахаленко. Быстрее молнии он оказался рядом и поддержал за спину.

Ничего себе реакция!

Я с паникой глянула ему в глаза, а он спросил:

— Ну что, теперь веришь в глупости?

— В-верю, — пробормотала.

— Это ещё хорошо, что Симза тебя не прокляла. Тогда сразу в гроб и свечку ставь.

— Боже мой…

— Ладно, ладно, не паникуй, дамочка! Вставай.

Он увлёк меня за собой вверх, помогая подняться на ноги, а Ротвин поднял ножку стула: