Контакт

Контакт

Женя вышла из офиса в половине восьмого, когда на улице уже стемнело. Стоял классический ноябрь — мокрый снегодождь сверху, стылая грязная каша снизу. И самое страшное — с приходом зимы ничего не изменится. В Москве последние лет десять вообще толком не ложился снег, и Женя не знала, в чём причина: то ли в реагентах, то ли в глобальном потеплении.

Она привычно нырнула в переход на «Китай-городе», пробираясь в потоке серых, как уличная жижа, фигур и лиц. Плотное людское течение принесло её на перрон и засосало в переполненные недра подъехавшего поезда. Вагон с трудом захлопнул двери и тронулся, сыто заурчав. Женя машинально достала телефон и зашла в мессенджер. Там висело непрочитанное сообщение:

Ульяна: «Ну как прошло?»

Женя улыбнулась

Женя: «Полный пипец. Сделай себе чаю, щас расскажу»

Женя обхватила поручень поудобнее, чтобы не упасть, взяла телефон двумя руками и стала строчить подробный пересказ сегодняшней презентации.

Поезд качнулся со всем своим содержимым, и Женя чуть не упала, но даже не оторвала взгляда от экрана и только крепче вцепилась в телефон. Она сосредоточенно описывала последние события в своей излюбленной слегка самоуничижительной комедийной манере, свойственной травмированным миллениалам.

Женя: «Помнишь я тебе про нового продакта рассказывала? Он, кароч, сегодня выбесил, просто жесть. Захожу я, значит, в переговорку вся такая подготовленная, презу до трёх ночи допиливала, думаю, ну щас покажу класс. А он как начнёт: „А это у вас что?", „А тут у вас почему?", „А сезонность учитывали?". Я сразу универ вспомнила, как на экзамене валит: отвечаю на один вопрос — он мне ещё пять кидает. В итоге моя двадцатиминутка растянулась на два часа, все сидят как в цирке, а я стою и думаю — может мне правда в салон связи вернуться, телефоны продавать?»

Закончив Женя влепила в конце эмодзи клоуна.

Ульяна: «Не-не, ты красотка, а он мудак!»

Ульяна тоже не скупилась на эмодзи, поставив лицо с дымом из ноздрей.

Женя: «Не то слово! Почему да почему, блин, ему что пять лет?!»

Поезд притормозил перед станцией, и пассажиры рядом с Женей заволновались, словно плохо застывший холодец. Но она даже не подняла головы.

Ульяна: «Ну ты правильно сказала, ему пользу свою показать надо, закрепиться так сказать. Так что забей, повыпендривается и перестанет. А ты успокойся, это он новенький, пусть он и переживает. У тебя-то всё стабильно»

Женя: «Стабильно это у вас в Североднищенске, а в Москве каждый день вызов для лучшей версии себя»

Ульяна: «Как надоест возвращайся в наш Холодрыженск за стабильностью, тут всё как всегда: темно, холодно и морошка».

Каждый раз, когда речь заходила о родном городе, подруги соревновались в придумывании смешных названий. Задубайск, Колотун-на-Оби, Брррррянск, Дрожалово — всё это уже было, и с каждым разом становилось всё сложнее придумать что-то новенькое.

Женя: «Эх, морошка…»

Настроение улучшилось, злость прошла, и Женя наконец почувствовала как сильно она была всё это время напряжена.

Уставшая женщина в сиплом динамике объявила Женину станцию.

Женя: «Спасибо тебе огромное, выговорилась и сразу легче стало. Почти добралась домой — буду валяться и жалеть себя»

Ульяна: «Ой да не за что! Отдыхай и думай о морошке»

Не успела Женя удивиться, как вдогонку посыпались сообщения:

Ульяна: «Ну ты поняла»

Ульяна: «Как думай о хорошем»

Ульяна: «Только о морошке»

Ульяна: «Думай о морошем… или о хорошке )))))»

Женя не стесняясь засмеялась вслух.

На эскалаторе она убрала телефон в карман и задумалась. За четыре года в Москве она обросла связями и коллегами, а друзьями не обросла. Не росли почему-то друзья. Возможно Женя их отпугивала своей провинциальной прямотой и тягой к справедливости, а может просто таким себе была человеком, откуда ей было знать. Одна Ульяна, хоть и находилась за тысячи километров, всегда была рядом, вот тут, в кармане, в телефоне.

Выйдя на улицу, Женя поёжилась — после духоты вагона метро ноябрьская сырость показалась ещё противнее. До дома минут семь неспешным шагом через знакомые дворы. Она машинально проверила телефон — от Ульяны больше ничего не приходило. Наверное занимается домашними делами, спать ещё рано, разница во времени всего два часа.

Дома Женя скинула промокшие ботинки, повесила куртку на стул и сразу включила чайник. Квартирка-студия была маленькой, но уютной: диван, который при необходимости превращался в кровать, стол у окна, где стоял рабочий ноутбук, крохотная кухня. За эту берлогу она отдавала треть зарплаты, зато жила одна и никому не мешала.

Пока заваривался чай, Женя переоделась в домашнее: растянутые пижамные штаны и толстовку. Устроилась на диване с кружкой и снова взяла телефон.

На экране мигнуло уведомление: новые сообщения в чате одноклассников «11А форева». Чат в преддверии юбилейной, десятой годовщины выпуска завела бывшая староста Аня, и теперь туда сваливались фото детей, селфи на фоне машин, новости про «кто куда устроился». Женя обычно молча читала — на праздники всё равно домой не выбраться, но любопытно.

Сегодня обсуждали встречу выпускников после Нового года. Лента прыгала, мерцали фотографии: Таня с коляской, Серёга в комбинезоне автосервиса, Димка на фоне питерских крыш.

И вдруг:

Марина: «Жалко, Ульянки не будет»

Женя моргнула и впервые за долгое время написала в общий чат:

Женя: «А почему?»

Мучительно долго в чате никто не отвечал. Женя напряглась. Маленькие аватарки будто все разом уставились на неё. Что за глупость? Может, Ульяна поссорилась с кем-то? Она бы обязательно рассказала.