Контактёр. Драконья корона.

26.07-28.07

В общем, наш выход в свет, тьфу ты, отбытие в логово дракона отложилось еще на полтора часа – мой горячо любимый дядя – тоже, кстати? собиравшийся посетить замок, - был «немножечко» голоден. Рассчитывать на угощение в замковой кухне он не мог (Лулах такой, экономный - я знаю!). Дома, в виду холостяцкого образа жизни и полной неприспособленности в кухонных делах – тоже было хоть шаром покати. Вот и решил наш доблестный маг заглянуть в родительский дом.

Заглянул. Так заглянул, что подмёл все, даже то, что я не смогла доесть и оставила лежать в своей тарелке.

«Неделю он не жрал, что ли?» - думалось мне по дороге из кухни на улицу, - «Как его жена будущая прокормит-то? Это ж прорва бездонная, а не желудок! Растущий, блин, организм!»

Про растущий организм я не соврала – старшие родственники еще раньше объяснили, что благодаря драконьей крови маги в зависимости от степени близости родства с чешуйчатыми мафиози взрослеют и растут до сорока – пятидесяти лет. Чем ближе кровные связи – тем дольше этот период.

В нашем случае, походу, выходило еще лет десять «дитятко» расти будет…

- Я на ЭТО не сяду! – уперлась рогом я. воображаемым, конечно же, воображаемым.

- Еще как сядешь, - ответствовал мне бабо-дедын «несмышлёныш» по ошибке считавшийся моим дядей, - Смотри, какой Тим доброжелательный? Он же самый миролюбивый конь в мире!

Поглядывала я на «миролюбивого» с опаской. Два метра роста в холке. Крупная голова с широким лбом, ровным с небольшой горбинкой носом и совершенно сказочными, огромными глазами. Шея красивая – длинная, мускулистая с арочным изгибом. Грудь необъятная, мощная. Спина, что та скамейка, короткая, широкая – только таких вот как дядя и таскай. Ноги высокие с сильно развитыми мохнатыми щетками у копыт. И шёрстка – гладкая блестящая...

Эта рыжая, с белыми пятнами на крупе и ногах, радость в тонну – не меньше! – веса действительно стояла спокойно, флегматично пофыркивая и пожёвывая удила.

Клейдесдаль – эту породу почему-то принято называть шотландской хладнокровной лошадью. И если первая часть названия мне понятна, то вот вторая… Они ж не змеи, елки палки! – чтоб к хладнокровным в родство записывать!

Выведенная в девятнадцатом веке на берегу речки Клайдсдель (отсюда и название пошло) порода от удачного скрещивания местных неказистых и низкорослых, но выносливых и работящих, лошадок с завезенными из Голландии тремя фламандскими жеребцами, настолько хорошо себя показала, что спустя некоторое время прочно заняла место в конюшнях многих королевских домов. Красивые тяжеловозы для парадных выездов – самое то для соблюдения монарших традиций.

И вот теперь я стояла рядом с одним из таких красавцев и понимала, что если свергнусь, то простым переломом не отделаюсь – тут бы свернутой шеей не поплатиться.

Много времени на раздумья на тему «а пешком даже лучше» мне не дали. Пару минут спустя, с визгом под дедовской смех взлетела вверх и приземлилась прямо на седло впереди, неизвестно когда умостившегося на лошади, дядюшки. Чтоб его приподняло и шлепнуло!

Вниз смотреть было страшно. Потому вцепилась в переднюю луку, как в собственную жизнь  - намертво, и взгляд ниже лошадиного темечка с торчащими длинноватыми ушами не отпускала.

Легкой рысью доскакали до моста довольно быстро. И уже там спешившись (меня опять просто за подмышки стянули вниз), отправились пешком в сторону крепостной стены.

Хорошо знакомая высокая лестница ко входу. Небольшой холл с вездесущим Лулахом, который на миг изловчился и мне подмигнул…

- Миз Макрэ, Вас уже ожидают, - и уже обращаясь к моим спутникам, - а вам джентльмены лучше пройти в зал – скоро начнется заседание старейшин кланов.

Заметив краем глаза переглядывание моих мужчин, поняла – до чего же мы, кажется, вовремя.

Дорогу к кабинету вождя помнила, как свои пять пальцев. И особой надобности в сопровождении брауни-мажордома не было, но… после полученных новых сведений отношение к этому древнему сооружению было несколько иное.

Я все пыталась себе представить, как здесь родилась и жила моя прабабка; как дед еще маленьким мальчиком мог иногда свободно бегать по этим ступеням и коридорам, играя в прятки. Получалось неважно. То ли с воображением у меня случились проблемы, то ли просто мощная фигура деда никак не хотела трансформироваться в бесшабашного ребенка с каштановыми вихрями…

Дубовая, невысокая дверь открылась беззвучно, являя моему взгляду еще одну привычную картину – Кинейда Маккензи сидящего за собственным широким столом. Будто ничего никогда не случалось и не менялось.

- Рад тебя видеть, - я даже не заметила, как оказалась сидящей в кресле, напротив. Исчезновение Лулаха и вовсе прошло мимо моего сознания.

- Я тоже, - как ни странно, даже не соврала ни грамма.

Как продолжить разговор? С чего начать? Я не знала.

 Было не понятно, как можно предлагать помощь настолько могущественному созданию. Нет! Серьезно! Зачем большому дракону поддержка какой-то там мелкой саламандры?.. И все же… Черт с ним, со всем этим! Если не выясню всё сейчас потом же сама мучиться буду.

- Почему ты не сообщил? – я сама, впервые, по доброй воле и без напоминания обратилась к нему на «ты».

- Но ты же приехала, - помолчала и ответила:

- Приехала. И все-таки…

- Ситуация такая, что поддержка должна быть искренна, как и безоговорочная вера, - полная сосредоточенность на собственных длинных пальцах. Время словно кусками выпадало из сознания. Потому, наверное, не заметила, когда крупные, мужские ладони сложились домиков, соединяясь кончиками пальцев, - иное не только не приемлемо, но и опасно. Для меня и тех кто со мной. Твоя вера безоговорочная?