Контрабанда Комарно

Глава 12.2

В ходовой рубке было на редкость оживленно. Все присутствующие активно обсуждали события последних дней. Шутка ли самоубийство на теплоходе... 

Капитан подготовил отчет, доктор дописала свое заключение и уже вместе они заполнили все необходимые документы.

— Завтра в Ульяновске его отправят в больницу, а затем отвезут к родственникам, — сказал капитан Ольге, — мы им уже сообщили.

Судовой врач коротко кивнула, она ничего не хотела сейчас обсуждать и ни с кем не хотела общаться. Ей надо было побыть одной или спокойно посидеть на солнечной палубе. Там у нее было любимое место, за фальш-трубой, куда никогда не заходили туристы, да и команда только в определенные часы обхода, поэтому никто бы её не потревожил. В этом месте она успокаивалась, ночью — смотрела на звезды, вечером — провожала солнце, медленно опускающееся за лесополосу или берег. Слушая мерный гул машин корабля и любовалась волнами, которые оставлял за собой теплоход.

Мысленно она была уже там, что помогало ей справиться с бесконечными расспросами второго штурмана и Любаши. И вот Ольга уже собралась было уйти, как оказалось, что у капитана были совсем другие планы.

Когда все покинули рубку, Пётр Филиппович оставил рулевого Мишку и третьего штурмана следить за курсом, и вышел из рубки, позвав за собой Ольгу Борисовну. Он пригласил её в свою каюту и, усадив в широкое потертое кресло, взял хрустальный графин с коричневой жидкостью, плеснул понемногу в две рюмки и предложил одну из них доктору.

— Виски, шотландский, — в ответ на недоумение Ольги сообщил капитан, — очень дорогой. Считайте, контрабанда. Друзья привезли. Ну, не смотрите так, доктор, пейте же. Вам сейчас это нужно.

Алкоголь Оля пробовала только в студенчестве, и то один раз, когда её одногруппники Миша и Дима утащили из лаборатории большой пузырек медицинского спирта и, разлив его в граненые стаканы напополам с водой, сунули ей. Отказаться тогда она не смогла, да и любопытно было. Пришлось сделать глоток. 

Как же Ольга потом об этом пожалела. От одного глотка горло невыносимо прожгло, дышать сразу стало нечем, и она, широко раскрыв рот и выпучив глаза, сильно закашлялась. Пренеприятная штука оказалась. Ребята только посмеялись над ней и спокойно продолжили хлебать из своих стаканов. Придя в себя, Оля утерла выступившие от кашля слезы, резко вернула стакан насмешникам и удалилась, громко хлопнув дверью. Больше девушка к алкоголю не притрагивалась.

Поэтому теперь, вспомнив эту историю, доктор с сомнением смотрела на стакан с коричневой жижей в своей руке.

— Спасибо, Петр Филиппович, но я, пожалуй, не буду.

— Пей, пей, дочка. Я уверен, что с тобой первый раз такая история. Ты же после своей учебы сразу к нам попала, где тебе было смерти видеть.

Ольга кивнула. В этом капитан был прав. Происшествие давалось ей отнюдь не легко. На душе скребли кошки, а сама она еле сдерживалась от слёз. Периодически приходилось встряхивать головой, чтобы отогнать угнетающие мысли. Но это слабо помогало. Яркие картины, запечатлевшиеся в её памяти, наверное, на всю жизнь, продолжали вплывать перед глазами, передавая мельчайшие подробности. 

— Ну, давай, давай, — снова повторил капитан свои уговоры.

И Ольга сдалась, аккуратно отпила маленький глоточек, готовясь испытать те противные ощущения, которые испытала, когда пила разбавленный спирт. Но этот неизвестный ей ранее напиток «виски» оказался, на удивление приятным.

Надо же, иностранцы умеют делать вкусный алкоголь, — подумало она. — «Виски», надо будет запомнить.

По телу Ольги медленно разливалось тепло, и она, немного откинулась в кресле, позволив себе расслабиться.

— Ну вот, иногда даже всемогущему доктору нужно чуть-чуть расслабляться, — пошутил кэп. — Я не хочу сейчас читать тебе долгие лекции на тему смерти. Просто пойми, так в жизни бывает. Они идут рука об руку друг с другом — жизнь и смерть. На войне я видел много всего, но я не был готов к этому. Разве мог я в свой семнадцать лет представить, что встречу столько ужасов на фронте. Но постепенно я справился с этим. Нельзя спасти всех, знаешь... Сначала кажется, что ты должен, должен им всем помочь, и ты пытаешься из последних сил... К чему я это? Ты не могла спасти Сашку, не надо винить себя. Это был только его выбор.

Ольга кивнула, делая новый глоток. Она пыталась отключиться от мыслей о происшествии и осмыслить слова капитана.

— Да, наверное, вы правы. Но знаете, всё равно невероятно тяжело видеть чужую смерть... Тем более такого молодого человека... — доктор выдохнула и заплакала, она больше не могла выдерживать накопившееся напряжение прошедших двух дней. Слишком много всего свалилось на её хрупкие плечи за это короткое время. Ей нужна была какая-то разрядка.

Петр Филиппович, молча, подошел к Ольге и по-отечески погладил по голове. Старый хитрый речной волк знал, что девушке обсудить это дело было совсем не с кем, а переживать одной — слишком тяжело. Поэтому и вызвал её к себе, ну, не с повесой же братцем ей обсуждать.

Наконец, Оля перестала плакать, медленно допила последний глоток виски, смакуя и стараясь запомнить его шоколадный вкус, и сказала:

— Спасибо, Петр Филиппович, мне действительно это было нужно.

— Не за что, дочка. Не скрою, тут я преследовал исключительно свои цели. Мне нужен судовой врач с холодной головой.

Ольга усмехнулась, зная, что капитан шутит, и уже собиралась уйти, как вспомнила об одной очень важной вещи, она резко развернулась в дверях и быстро проговорила:

— Петр Филиппович, простите, в этой суматохе я совсем забыла доложить вам, что днём у меня из амбулатории пропал шприц [1].

____________________________________________________

[1] Шприцы в то время были стеклянные с металлическими поршнями и металлическими иглами. В аптечке скорой помощи на теплоходе хранились в пластиковых, овальных контейнерах в 96% спирте с туго закручивающейся крышкой в собранном состоянии. На навигацию выдавали всего два шприца, они были подотчетны. После каждого применения необходимо было их стерилизовать.