Контракт

У таких, как Кай, Истинных не бывает

У таких, как Кай, Истинных не бывает.

Я отстраненно думаю об этом, когда он смотрит на меня через больничную койку, пока вокруг нас бегают люди в белых халатах и с синими бейджами. Прямо в глаза, устало, спокойно и без лишних движений, как удав на кролика, зная, что никуда я от него не денусь.

Я чувствую себя так, будто бы я на мушке.

В его глазах — презрение и равнодушие, в руках — смартфон. Ему постоянно кто-то пишет, но он игнорирует сообщения. Начатая пачка сигарет выглядывает из нагрудного кармана. Курить он бросил, когда обручился с Маринетт три года назад, и сейчас, выходит, самое время опять начать.

Я не знаю, что он здесь делает, учитываю сложившуюся ситуацию.

Я и сама бы сейчас закурила, но если отец узнает, то голову открутит, а он узнает, потому что Кай не из тех, кого можно просто попросить чего-то кому-то не говорить без очевидной выгоды. Бизнес-хватка у него в крови.

Кай — сын частного предпринимателя, отцовского партнера, и от него на милю веет самоуверенностью и надменностью. Двадцать восемь лет, а уже практически руководит компанией вместо своего отца. Самый завидный жених страны — по крайней мере, в топ-5 каждого женского журнала точно входит. Два метра богатства, равнодушия и надменности.

Маринетт — моя старшая и единственная сестра, идеальная во всем. Диплом по международному праву, успешная практика в компании отца, идеальный рост, идеальный вес, идеальные черты лица, безусловное и неоспоримое чувство стиля, характер ангела, упавшего с небес.

Идеальный союз — как раз для таблоидов. Если бы не одно «но».

Метка.

Маринетт лежит между нами с Каем на больничной кровати. Вместо предплечья у неё кровавое месиво, лицо бледное от боли и потери крови, но по-прежнему прекрасное, светлые волосы некрасиво запутаны. Хочется расчесать их, как в детстве, с едва заметной завистью глядя сначала на светлые локоны-волны Мари, а потом на рыжие свои космы.

Мари стонет во сне, и я не замечаю, не хочу замечать, как Кай дергается ей навстречу, а затем тут же себя осаживает.

Он теперь даже прикоснуться к ней не может, потому что Метка в первые дни жутко ревнивая и реагирует на любые чужие прикосновения. Хотя ему-то откуда знать?

У таких, как Кай, не бывает Истинных. Поэтому не надо его жалеть.

В отличие от таких, как Мари. Потому что под ожогами на её руке созревает-наливается её Метка. Метка чужого человека — не её идеального жениха, которого даже искать не пришлось, потому что наш обожаемый папочка сам ей его подсунул без права на отказ, взяв за Мари выкуп золотом. Объединение империй потерпело крах, потому что идеальная Маринетт Сирена Андервуд теперь помечена — помечена человеком, чей годовой доход вряд ли составляет треть месячного дохода Кая.

Влюбиться в официанта из кофейни.
Мари, ты серьезно?

У таких, как Кай, не бывает Истинных. Поэтому он смотрит на Мари так страшно-изучающе, будто бы сейчас начнет её препарировать под микроскопом. Такие, как Кай, ходят Чистыми до конца жизни, потому что по легенде Меченные — это люди, у которых одна душа на двоих, а у Кая её и вовсе нет.

Концепция Истинных очевидно создана для Мари и таких, как она — добрых, нежных и идеальных. Для официанта в кафе, который рядом с её именем на стаканчике для кофе рисует каждый раз по три сердечка и улыбается, как идиот — сама видела. Дорисовался, блин — теперь его имя красуется под ужасным кислотным ожогом. Оно появилось на днях, и мы честно думали, что сможем это замять, замазать, скрыть. Чтобы защитить её Истинного от гнева отца, Мари была готова на все.

Даже кислотой облиться, как только слухи к отцу все же просочились.

Телефон Кая снова вибрирует. Мари стонет во сне, и я легко поправляю повязку на её руке.

— Отключи его наконец-то, — раздраженно бросаю бывшему будущему брату, откидываясь на спинку стула, — на нервы действует.

— Ты знала, — глубокий голос до костей пробирает, хочется поежиться и закрыться от него на семь замков, — знала, что у неё Метка. Ты её сестра, ты не могла не знать.

— А ты — её жених, — раздраженно бурчу я, — скажешь, это я должна была первой заметить?
Кай зло цыкает, откидываясь на спинку кресла. Молчит.

Спустя час Мари успокаивается и засыпает уже крепким, здоровым сном. Я иду в больничный кафетерий и заказываю латте с таким количеством сахара и сливок, что за них мне придется отбегать несколько часов на тренажере. Руки дрожат, я немного обжигаюсь напитком и досадливо морщусь.

Подумав, я плачу за еще один кофе — черный и без всего — и несу его Каю. Жест вежливости — ему и так сегодня не повезло. Кай курит перед входом в больницу — так и знала, что найду его здесь. Молча протягиваю кофе.

Кай даже не благодарит меня, просто кивает, отпивает немного и внезапно тихо произносит:
— Твой отец его уничтожит. Парня с метки Мари. Разберет по кирпичику. Она только что поставила себе на предплечье таймер финального отсчета. Если свадьбы не будет, он уничтожит их обоих.

— Почему? — тихо произношу я, — Я не думаю, что…

— Ты ничего не знаешь, — раздраженно бросает Кай, а потом молчит невыносимо долго. Продолжает он нехотя, будто бы я эти слова из него тисками вытягиваю, — Эта свадьба должна была стать началом партнерства. Мой отец вливает капиталы в фирму твоего отца, и она де-юре функционирует под его именем, а де-факто — под моим. Приносит прибыль, которую мы делим поровну. Маринетт была в курсе, что на кону. Она хотела помочь отцу, поэтому согласилась.

— Ну, теперь она замуж за тебя выйти не может, — осторожно произношу я, — Метка её с ума сведет болью даже после обычного поцелуя на камеру.

— Сведет, — соглашается Кай, но почему-то от его голоса по коже проходит холодок, — но это будет уже после свадьбы. Твой отец уже вложил наши деньги в производство. Что-то мне подсказывает, что отдавать он их обратно не захочет.

Кай говорит это просто, выдыхая в летнее небо сигаретный дым. Будто бы о погоде рассказывает или делится новостями бизнеса. Я хочу заорать, что он чертово чудовище, что он такой же, как мой отец — готов принести в жертву кого угодно, лишь бы спасти компанию.

Хочу, но не могу.

Потому что Кай чертовски прав. Только что накрылась сделка века, и на кону не только деньги, но и репутация. Контракт уже составлен, и внизу — кровавая отцовская подпись. Цена за золото — первенец, как в сказках про Румпельштильцхена.

Я с ужасающим спокойствием понимаю, что у меня есть только один выход.

Как же, черт подери, удобно, что у Маринетт есть младшая сестра, которая готова её подстраховать в случае неудачи.