Контракт для няни. Пункт 7.1. Любовь исключена

Глава 3.

СОФИЯ

— Опять пусто в кастрюлях! — я не успеваю стянуть с себя шапку и шарф, когда слышу, как басит мой отец.

Спешно захожу на кухню и тороплюсь достать кастрюлю, чтобы поставить её на плиту.

— Пап, я не успела, — хоть и понимаю, что оправдание бесполезное, всё равно пытаюсь объясниться.

— Почему? Ты же уже после полудня должна была быть дома? Где ты шлялась? Или… с Вовкой была? — на мгновение, отец, назвав имя моего ненавистного поклонника, сбавляет обороты своего гнева.

— Нет, я была на работе. Меня попросили отработать дополнительную смену. Напарница заболела, и я не смогла отказать.

Поворачиваю лицо к отцу и понимаю, что своими словами я вырыла себе яму. Его взгляд, в котором плещется нескрываемый гнев, говорит громче любых слов.

— Но какая же ты дура! Почему вечно вытирают ноги?! Почему ты соглашаешься на всё, что тебе предлагают!

От его очередного оскорбления в мой адрес на глазах собирается влага, но я вспоминаю, что обещала себе при отце никогда не плакать.

— Мне позвонить в министерство и нажаловаться на твою контору, что мою дочь эксплуатируют?!

— Это не контора. Это простой детский сад. Не надо никуда звонить. Пап, я молодой специалист, мне надо работать и зарабатывать опыт. К тому же мне идут на уступки, позволяя брать дополнительные часы, чтобы успеть подготовиться. Пап, почему я всё время тебе это напоминаю?

Говоря последнюю фразу, сразу вспоминаю, что моему отцу нельзя идти поперёк. Чревато.

— Лучше бы ты зарабатывала деньги. Всё больше толку.

— А я зарабатываю!? Да, не очень много пока, но...

— Не спорь с отцом! — От удара по столу кулаком чашки начинают прыгать по поверхности. — Что ты там зарабатываешь. Копейки!

Его голос становится жёстким, а взгляд, тяжёлым и агрессивным.

Понимаю, что нужно замолчать. Любое слово сейчас приведёт к скандалу.

— Мне совершенно плевать, кто там, когда и почему тебе идёт на какие-то уступки! Ты давно должна выучить одно простое правило: когда я прихожу с работы, на столе должно стоять как минимум одно блюдо. Как минимум! И точка!

— Хорошо. Я поняла. Только не кричи больше. Через несколько минут всё будет.

— То - то же! — кивает отец и с победным выражением лица выходит прочь.

Когда он скрывается за поворотом в коридоре, мне кажется, что на кухне даже становится легче дышать.

Начинаю спешно крутиться у плиты, стараясь не размышлять на тему, как убедить отца, что мне нужно учиться.

Вспоминаю, что в кастрюле вчера ещё осталась гречка и пару котлет, и достаю их, желая разогреть.

— Такие простые действия мог бы сделать и сам, — бубню себе под нос, не решаясь сказать это отцу открыто.

Как только в пространстве начинают разноситься приятные запахи, отец снова появляется на горизонте.

Жду очередные претензии в свой адрес, но на удивление он заходит крайне довольный и голос мягкий, словно несколько минут назад не было конфликта.

— Сонька…

— А? — оборачиваюсь к нему и замечаю в его руках огромный и дорогой букет белых роз.

Его выражение лица такое, словно именно ему подарили эти розы.

— Смотри, какие цветы тебе твой Вовка подарил! Вот это я понимаю — мужик! — мой отец присвистывает и, не обращая внимания на мою негативную реакцию, осторожно начинает разглаживать лепестки на розах.

Теперь в его глазах столько тепла и доброты, что мне становится обидно. Он к цветам с большей нежностью, чем к собственной дочери отнёсся.

— Бери! — протягивает мне этот букет. — И позвони Владимиру, чтобы поблагодарить мужика.

Снова отворачиваюсь к плите, делая вид, что занята гречкой и котлетами.

— Спасибо, пап. Но брать цветы не стоило.

— Что значит — не стоило? Мужик тебе со всей душой, а ты «не стоило»?! И не «спасибо», а ценить надо такое отношение.

Голос отца снова становится привычно агрессивным и недовольным.

— Я ценю, — вру.

— Что опять тебе не так? Парень постоянно присылает букеты, дарит конфеты, подарки. Вовка — мужик с положением. Солидный и серьёзный. За ним будешь как за каменной стеной!

— Мне его солидность… Это перед тобой он солидный, потому что пытается произвести впечатление, а когда наедине со мной остаётся, он превращается в редкостного хама и козла, каких поискать! Считает, что если он дарит цветы, значит, автоматом имеет право лапать меня! — в возмущении выдаю отцу реальное лицо этого поклонника.

— А что такого, если тебя кто-то полапает? Ишь, барыня нашлась! Это сейчас, пока тебе чуть за двадцать носом воротишь, а постарше станешь, захочешь, чтобы полапали тебя молодые мужики, но поздно будет.

— Обойдусь!

— Значит так… Он завтра зайдёт, пригласит тебя в ресторан. Ты должна выглядеть шикарно. Оденься получше! Платье то, красное, что я покупал тебе для встреч с ним. Которое увидев любой мужик облизываться начнёт.

Я стою к отцу спиной, но всё равно каждой клеткой своего тела чувствую его прожигающий взгляд.

— Зачем тебе это? — я и правда не понимаю.

— Ясно — зачем! Я тебя не для того растил, чтобы за какого-то идиота замуж выходила! Пусть уж лучше это будет мужик посолиднее!

— Я завтра не могу. У меня учёба и вторая смена в детском саду. Мне некогда.

— Раз тебе некогда встречаться с Вовкой, значит увольняйся! Или бросай учёбу! Зачем она тебе? — без всякого сомнения, говорит мне отец. — За Вовку замуж выйдешь, вообще работать не надо будет. Возьмёт на содержание.

Я резко поворачиваюсь. Не могу больше сдерживаться.

— А давай я сама решу, что делать и с кем встречаться? Я не хочу, чтобы меня содержали. Я всё могу сама. Мне моя работа нравится, и я буду работать. Мне моя учёба нравится, и я буду учиться.

— Что значит — сама?! Пока ты живёшь с отцом, ты будешь в том числе прислушиваться к его мнению! Ну то бишь моему! — сразу уточняет на всякий случай, как будто бы я не понимаю, что он говорит о себе. — Завтра встречаешься с ним.