Контракт для няни. Пункт 7.1. Любовь исключена

Глава 4.

Когда-то мне казалось, что я живу в счастливой семье.

Но десять лет назад мой мир рухнул, когда он ушёл от мамы и бросил её ради другой женщины.

Мама очень тяжело переживала это, но нашла в себе силы жить дальше.

В то время она часто говорила, что я придавала ей сил в этой жизни. И я очень старалась её не разочаровывать. Лишь бы она не страдала.

Тогда мы научились жить друг для друга, и казалось, что уже практически выбрались из этого тяжёлого душевного состояния, когда спустя пять лет после предательства отец снова вернулся.

Я, если честно, даже не поверила, что мама сможет просить отца.

Уговаривала её не делать этого, и она вроде бы кивала и соглашалась со мной.

Но в итоге оказалось, что она тайно встречалась с ним и любила его как прежде.

— Дочка, я просто его люблю, — пыталась позднее подобрать какие-то слова мама, когда объясняла мотивы своего поведения. Но я не понимала за что его можно любить... Он груб, ленив, себялюбив.

— Мама, но он же предал нас! Тебя!

— Ты пока ничего не понимаешь! — цыкала на меня мама и просила не рассуждать на эту тему. — Женщине нельзя быть одной! Ты поймёшь это когда вырастешь!

После этих слов я поняла, что все мои попытки убедить её в ошибке безрезультатны. И первое время даже попыталась понять её.

Но в итоге всё равно, в отличие от своей мамы я так и не смогла принять, понять, и уж тем более простить своего отца.

К тому же идеального поведения хватило ненадолго.

Ласковый взгляд, подарки, доброе слово — пару недель спектакля, а дальше всё вернулось в прежнее русло.

Оскорбление, унижение, и удовлетворение от того, что другому человеку плохо — всё чаще мне казалось, он получает от этого удовольствие.

… — Мало! Я не наелся! — слышу недовольство из комнаты. — Давай ещё. Или для отца еды пожалеешь?

— Всё готово. Несу! — тороплюсь отдать ему горячее блюдо, но меня останавливает вошедшая на кухню мама.

— Давай я сама. Не лезь на рожон.

Она подходит к раковине, быстро моет руки и забирает у меня тарелку.

— Спасибо.

— Иди к себе в комнату. Я подойду через пару минут.

Радуюсь, что мне лишний раз не пришлось видеть физиономию отца. Чтобы я не делала, он всегда мной недоволен.

Но главное не это. Важнее, что мама очень часто, пусть и незаметно, но встанет на его сторону.

Я давно поняла: в этом доме у меня нет поддержки. Даже от той, кого я когда-то считала самой близкой...

Слушаю, как отец опять рассказывает маме, что я задержалась на работе и ворочу нос от Вовки.

Жду, когда она появится у меня в комнате и расскажет, что отца нужно слушаться.

— Дочка, что у вас случилось опять? Почему твой отец такой недовольный? — Мама заходит ко мне в комнату и говорит это практически шёпотом. — Пойдём на кухню. Поможешь мне сумки разобрать.

Не хочу спорить и понуро иду за ней.

Мама начинает доставать любимые продукты отца, и как я понимаю, снова хочет угодить ему.

— Зачем ты всё это купила?

— Отцу нравится эта колбаса и сыр.

— И что?

— Ну так что у вас произошло? Опять поссорились… — тяжело вздыхает и отворачивает лицо.

Молчу. Ничего не говорю. Она всё от него узнала. Зачем я буду снова пересказывать то же самое?

— Дочка…Соня… Не молчи.

— А что говорить? Ты же от него всё слышала.

— Теперь хочу услышать твою версию.

— Зачем, мам? — разочарованно вздыхаю, зная, что будет дальше. — Ты же никогда не защищаешь меня от него.

Всё-таки не сдерживаюсь и начинаю плакать от обиды на маму. Даже не на отца! А именно на неё!

— Ну… может быть я смогу помочь?

— К чему это лицемерие, мама?

Она опускает глаза после моих слов и перестаёт доставать продукты.

— Я хочу, чтобы в доме был мир. Я имею право на нормальную семью.

— А я? Я имею на это право?

— Да. Именно поэтому я и хочу помочь вам обоим!

— Если хочешь помочь, значит, выгони его. Это будет лучшая помощь. — Беру себя в руки и вытираю слёзы обиды.

— Это и его дом тоже. Он, когда ушёл от нас, даже не потребовал разделить квартиру, а оставил её нам. Соня, нельзя быть такой неблагодарной эгоисткой. Ты обязана ценить его великодушие!

— Великодушие? Он забирает всю мою зарплату. В чём его великодушие?

— Валера сказал, что ты снова не успела приготовить еды? — и снова здорова!

— Да, наш царь недоволен тем, что я задержалась на работе и не приготовила ему ужин.

— Тс-с-с! — шипит мама, видимо, боясь, что он услышит. — Зачем ты провоцируешь отца на конфликт?

— Мама… почему ты так боишься его?

— Я его не боюсь!

— Хорошо, не так выразилась. Почему ты так боишься его потерять?

— Люблю.

— Это не любовь, мама. Это какая-то… дикая привязанность. Причём болезненная и очень странная. Зачем ты так себя унижаешь?

— А ты хочешь, чтобы он снова ушёл? — даже не видя её лица, по интонации голоса понимаю, что ей плохо.

— Да, я хочу, чтобы ушёл. — В отличие от мамы я говорю это громко. — После того как он вернулся, всё пошло наперекосяк. Он, почувствовав твою больную любовь, превратился в… монстра. Мы же для него словно прислуга! Принеси, убери, приготовь, помой, развлеки…

— А что, так сложно попробовать ему угодить? — мама словно не слышит меня. Или делает вид, что не слышит.

— Угождать ему — не моя обязанность. Я была занята.

— Чем?

— Ох, неужели для тебя недостаточно того, что я сказала? Раз я сказала, что была занята, значит, так и было.

— Мне хочется знать! А насчёт отца — не кипятись. Просто кивни и улыбнись. Так проще.

После её слов, взглянув на неё равнодушное лицо в моей голове неожиданно всё встаёт на свои места.

Я поняла, какую жизнь она выбрала для себя. Она выбрала «проще»!

Проще сделать вид, что отец нас не предавал. Проще забыть свои обиды на него. Проще притвориться, что теперь он не издевается над нами, упиваясь страхом моей матери остаться одной.