Контракт для попаданки, или Няня для дочери генерала драконов

Глава 9

Крейг

До скрипа сжимаю челюсти, глядя, как Горэйдх заливается райской птицей перед этой… этой выскочкой. А как иначе назвать это глупое создание, решившее испытать мои нервы на прочность?

Даже неприятелю на поле боя не удавалось вывести меня из состояния равновесия! А тут от одного только вида этой девицы на моём лице дёргается нерв! Не говоря уже про то, что в кабинете становится невыносимо… жарко.

Жарко?

Чтобы мне, истинному дракону, для которого огонь родная стихия, и вдруг стало жарко?!

Это немыслимо!

Но причина моего явно ненормального состояния стоит на расстоянии, меньшем половины моего крыла.

Стоит мне только подумать о своей ипостаси, как дракон, оживившись, поднимает внутри свою морду. И рука, уже поднятая, чтобы спрятать «под своё крыло» чужеземку, зависает в воздухе.

Не без труда подавляю желание своего дракона покрасоваться собой перед этой девицей. Ибо нечего! Распетушился, не хуже Горэйдха!

Но почему-то угодливые заискивания Гора, крайне мало имеющие что-то общее с обычной вежливостью, а скорее напоминающие искусство светской лести, такие, что можно смело издавать в учебниках для начинающих, вызывают во мне не бурю, а целый ураган негодования!

Когда же Гор касается нежных пальцев чужеземки, я слышу, как у меня где-то в глубине души с хрустом лопается чешуйка. Я едва подавляю в себе гневный рык, иначе в комнате запахнет жареным оракулом. Мой дракон в ярости!

Глаза затягивает туманом, в котором проплывает идиллическая картинка: я, в своей истинной форме, аккуратно поджариваю камзол Гора. Тьма меня побери, мне приходится даже прикусить язык, чтобы не выпустить наружу дымок — верный признак перегрева. Мой дракон не просто в ярости, он на грани настоящего преступления! А всё из-за…

Бросаю взгляд на ту, что мы с Горэйдхом на свои головы сами призвали в наш мир. Хотя почему на свои? На свою! Потому что Хельмиронский из шкуры готов выпрыгнуть, чтобы привлечь к себе внимание чужеземки. И что он в ней нашёл? Ведь ничего примечательного! Худющее создание в кошмарной, непонятной одежде. Там и смотреть-то не на что, если бы не… волосы.

Огненные, как язычки костра. Рыжие от самого корня, будто рожденные в пламени дракона, они переливаются всеми оттенками заката — от медного, словно расплавленное красное золото, до багрового зарева пожара. При малейшем движении, они словно оживают, и кажется, что вот-вот вспыхнут сами по себе.

Этот огненный водопад, как драгоценный убор, достойный самой королевы, украшает странную гостью (попаданку — как она сама назвала себя), горят ярким пятном на фоне её бледной, почти прозрачной коже. И кажется невероятным, как такое пламя не испепелит свою хрупкую хозяйку?

Элания небрежным движением отбрасывает назад непослушную прядь, упавшую ей на лицо, и обращает на меня свой взор, заставляя моего дракона… заурчать.

Так и хочется влепить ему по морде, чтобы очухался!

Нет, с этим однозначно нужно что-то делать! Причём немедленно! И единственный способ избавиться от «горячки», что напала на моего дракона, это отправить рыжую бестию восвояси.

Это же надо было такое придумать: ворота её не выпустили! Горгульям на смех!

— Гх-м, — приходится кашлянуть, так как в горле пересыхает. — Я думаю, нам всем следует последовать совету нашего премудрого Горэйдха и посмотреть, что могло случиться с воротами.

На моё совершенно безобидное замечание эта огненная саламандра в образе женщины вспыхивает до корней своих волос.

— Всенепременно! — язвит и так резко разворачивается, что заставляет свои локоны, словно языки пламени, хлестнуть воздух.

Я готов поклясться чем угодно, что невидимые искры летят в мою сторону.

— Богиня, — одними губами в восхищении шепчет Горэйдх и, отбросив в сторону все правила приличия (друг совершенно забывает, что находится в гостях в моём доме!), бесцеремонно подходит к девице и предлагает себя в сопровождающие: — Позвольте вас проводить. — Склоняет голову в почтительном поклоне, растекаясь лужей.

— Это было бы неплохо, — замечает Элания, при этом бросая на меня испепеляющий взгляд. В её глазах плещется лава, а губы искривлены в вежливой натянутой улыбке.

— Сэр? — задаёт немой вопрос Пэрри.

Киваю дворецкому, чтобы он последовал с нами.

— Как вам нравится наша флора? — Горэйдх решает развлечь гостью светской беседой.

Мне ничего не остаётся, как слушать его бесполезную болтовню, и дорога, которую можно преодолеть в несколько шагов, превращается в мучительное испытание, где каждый шаг пропитан его липким, словно патока, бормотанием, замедляющим время и растягивающим расстояние.

— Здесь великолепно, — звучит вполне искренний ответ, и я не слышу в нём ни капли фальши.

— О, я тешу себя надеждой, что смогу показать вам ещё много потрясающего, и для меня будет огромным счастьем, если вам у нас понравится.

— Благодарю вас, Горэйдх, но я предпочла бы вернуться домой…

Да-да! Домой! Только домой!

Стараюсь не обращать внимания на жалобный скулёж своего дракона.

Наконец, мы подходим к воротам.

— Пэльфирон, — прошу дворецкого распахнуть их перед леди, что Пэрри с лёгкостью выполняет.

— Всё открыто, — замечаю я не без удовольствия, заставляя своего друга при этом издать горестный вздох.

— А, ну тогда я пошла! Всем пока-пока! — довольно улыбается чужеземка и, подняв руку, хлопает пальцами по своей ладони, видимо в прощальном жесте. — Была рада с вами познакомиться, — одаривает Горэйдха очаровательной улыбкой, заставляя меня зарычать.

Вздрогнув от моего рыка, мажет по мне испуганным взглядом и направляется на выход.

Моё сердце медленно отсчитывает секунды до момента, когда она переступит порог и навсегда исчезнет из нашего мира, а значит и из моей жизни. Мой дракон неистово бьётся крыльями, готовый лететь за ней вслед.

Три…

Два…

Остаётся миг… и огневолосая Элания переступит порог, разделяющий наши миры.