Контракт для попаданки, или Няня для дочери генерала драконов

Глава 16

Крейг

Элания оставляет после себя невидимый шлейф, сотканный из тонких нот жасмина и капелек росы на лепестках цветущего сада. Он проникает в самые удалённые уголки сознания, оставляя после себя вопросы без ответов и чувство внутренней, необъяснимой тревоги.

— Всё любуешься? — Горэйдх прерывает моё глупое созерцание закрытой двери.

Стряхиваю с себя наваждение.

— А ты всё подслушиваешь?

— Ненамеренно, Крейг, — звучит напряжённый и сухой ответ.

Серьёзный тон заставляет меня взглянуть на оракула. Уж как-то слишком быстро покинул он общество драконессы.

— Могу поклясться шипами на своём хвосте, что ты просто сбежал от Тенерии.

— Оставь свой хвост в покое, дружище. Тенерия сама пожелала избавиться от моей компании, сославшись на необходимость разместиться и отдохнуть. — Горэйдх, копируя изящное движение, касается кончиками пальцев своего лба, изображая из себя глубоко обиженную драконессу. — Мне даже не пришлось извиняться.

— Да ты счастливчик.

— Видимо, я выглядел настолько несчастным, когда ты так вероломно бросил меня на произвол судьбы, что звёзды сжалились надо мной.

Всё-таки внутри серьёзного оракула, каким слывёт Горэйдх Хельмиронский, внутри по-прежнему скрывается неисправимый романтик.

— Не правда ли она великолепна? — вдруг выдаёт Гор.

— Кто? Тенерия?! — поперхнувшись воздухом, теряю дар речи, не узнавая своего друга.

Или я что-то пропустил?

— Тьма тебя забери, Крейг! Какая Тенерия?! — не на шутку пугается Горэйдх и кривится, будто засунул в рот недозрелый плод лимонного дерева.

А нет. Я всё-таки ошибся. Всё-таки нетерпимая неприязнь, та самая, что шла у них ещё с детства, и которую Гор, в отличие от меня или Грегора, никогда не скрывал, никуда не исчезла. Она просто перешла на новый уровень.

— Элания, — произносит друг мечтательно, заставляя моего дракона глухо зарычать. — Какая потрясающая девушка! Ты только посмотри, как она быстро освоилась! — продолжает восхищаться, не замечая моего тяжёлого взгляда. — И вкус наших блюд оценила, и грызуна вашего накормила, и воспитанницу свою не бросила, и тебе, между прочим, успела намекнуть, чтобы не забыл о дочери. А манеры? А взгляд? Крейг, тебе невероятно повезло с воспитателем.

Всем своим существом я слышу скрытый подтекст его нарочито невинных слов.

— Ты считаешь, что оставить Эриль с Эланией будет благоразумно? — Хмурюсь, вспоминая о своём отъезде и о том, что мне придётся покинуть дом, бросая дочь одну.

Я и раньше уезжал по службе. Но тогда Эриль находилась под наблюдением мисс Боринж, и я мог не беспокоиться о безопасности своего ребёнка.

— А у тебя есть выбор?

Горэйдх прав: выбор у меня невелик.

— Ты можешь оставить дочь с Эланией или воспользоваться предложением Тенерии и доверить опеку над малышкой Кайнее, — бьёт истинным положением в лоб. — Вот только, как по мне, уж лучше взять дочь с собой, чем оставить в императорском дворце.

И это предлагает тот, кому прекрасно известно, что Северные границы не самое лучшее место для взрослого дракона, не говоря уже про ребёнка.

— Гор… — Как бы ни противился мой дракон, но… — Я хочу попросить тебя остаться в особняке на время моего отсутствия.

— Прости. Но ничего не выйдет. Я завтра еду с тобой. Таково распоряжение вдовствующей императрицы, — поясняет, отвечая на мой немой вопрос.

— И тебя… — не успеваю договорить. Ссылают — так и просится добавить.

— И меня тоже.

Мне приходится подавить бушующее внутри ликование своего дракона, ведь друга не будет рядом с Эланией.

Однако такая расстановка заставляет серьёзно задуматься.

— Но это недальновидно.

— Если не сказать, что откровенно глупо. Но это смотря с чьей стороны глядеть.

— С любой! Грегору, когда он примет на себя обязанности императора, как никогда будет нужна наша поддержка и защита!

— Это мы с тобой так думаем, а вот его матушка так не считает. Я подозреваю, что Кайнея боится, что наше влияние на её сына окажется сильнее её наставлений. И она нашла очень удобный способ избавиться сразу от двух приближённых к будущему императору.

— Убрать лучшего воина и оракула?

— Именно так. Лучше сразу устранить «потенциальную угрозу», чем рисковать своим положением? Что может быть «благороднее», чем погибнуть во благо своей империи?

— И ты так спокойно об этом говоришь? Или знаешь больше?

— Звёзды не описывают путь. Они говорят лишь одно: грядёт час, когда тьма рассеется, и мир обретёт свет.

— Вопрос, сможем ли мы это увидеть, — замечаю философски.

— Крейг, рано или поздно мы все уйдём за горизонт. Но не в этот раз.

Успокоил, называется.

Несмотря на настойчивые попытки Тенерии, караулившей меня возле кабинета и жаждавшей моего внимания, я последовал совету Элании и, пренебрегая правилами гостеприимства, провёл оставшееся до отъезда время с дочерью. Даже когда Эриль заснула, я остался с ней рядом.

Значительная часть её детства прошла без моего участия. Я снова уезжаю, и неизвестно, когда получится вернуться.

Через два часа рассвет, и мне предстоит покинуть дом.

— Ты что, не спал? — Горэйдх, ёжась от утренней прохлады, прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть зевок.

— Не получилось. — Забираю поводья у Пэльфирона и отточенным движением оказываюсь в седле.

Невзирая на бессонную ночь, я чувствую себя бодро.

— Знаешь, кому я сейчас искренне завидую? — спрашивает Горэйдх, поравнявшись со мной.

— Кому же?

— Вашему Винди Зелю. — Гор напоминает о вконец обнаглевшем мохнатом недоразумении, которое я терплю исключительно только из-за Эриль.

— Позволь полюбопытствовать почему?

— Потому что он может лежать. Лежать, спать и ничего не делать. Его единственная забота — набить пузо и прикорнуть, греясь на тёплом местечке. Ему не нужно думать ни о каких миссиях, о переговорах, или о том, как не прослыть идиотом перед Советом. А ещё, — Горэйдх делает заметную паузу, видимо, для того, чтобы я смог оценить всю степень его зависти. — Он может совершенно спокойно провести ночь в спальне девушки, и никто о нём не скажет ничего плохого.