Контракт для привидения

Глава 19

Максим

За стойкой библиотеки сидела та же женщина, в другой, но всё такой же чёрно-белой одежде.

— Возвращаю, — я подвинул призрачную книгу через стойку, внимательно следя за её реакцией.

Очки я снял, чтобы не дать повода для жалоб. Сегодня не брился — щетина помогала маскировке в городе.

Но главное — я вырезал контракт из книги. Лучше, чтобы библиотекарь этого не заметила. Как школьник, избегающий вызова к доске, я огляделся, притворяясь, что изучаю полку «Новые поступления», и краем глаза следил за ней.

Она взяла книгу, поджала губы, пролистала и отложила.

— Ещё что-то? — спросила усталым голосом.

Пора уходить, но книги… Я повернулся с вежливой улыбкой.

— Вообще-то, да.

Через пятнадцать минут и пять проверок через плечо — нет ли ищеек с камерами? — я направился в универмаг. Внезапно тёплый аромат свежей выпечки потянул к другому зданию на главной улице.

Пекарня. Витрины ломились от добра: хлебные палочки, булочки с корицей, с джемом, круассаны, черничные кексы, один с шоколадной начинкой… Когда я последний раз был в настоящей пекарне? В детстве рядом с домом была одна, и на карманные деньги я всегда брал булочки с кремом.

Мне нужны продукты. Тут хлеб, наверное, лучше, чем в магазине.

Колокольчик звякнул. Пусто, только женщина за стойкой в белом фартуке, уткнувшаяся в газету. Не поднимая глаз, она пробормотала:

— Доброе утро. Чем помочь?

— Три батона, две булочки с абрикосовым джемом… — я запнулся. Две с корицей? Арина не ест. — Э-э, одну булочку…

Женщина странно посмотрела. Нет, не странно — с тем же подозрением, что библиотекарь.

— Простите, хлеб закончился, — сказала она с натянутой улыбкой.

— За мной и за вами его полно.

— Да, но мы закрыты.

Она подвела меня к двери.

— На табличке ясно написано…

Дверь захлопнулась перед носом.

— …открыто, — закончил я, когда она перевернула табличку с силой, отразившейся в стекле.

Какого чёрта?

Я смотрел на дверь, как идиот. Вот тебе и гостеприимство городка.

Осталось 230 дней.

Поняв, что в пекарню не попасть, я пошёл в универмаг. Тут было людно, никто не бросал подозрительных взглядов и не намекал, что меня узнали. Я держал голову опущенной.

Набрал продуктов и ярко-салатовую овощерезку, которая, судя по упаковке, режет пятью способами, а по цене сломается через пять минут. Починю — ещё одно условие. Увлечённый мыслями о контракте, я ждал, пока кассир обработает заказ, и машинально протянул карту.

— Простите, карты не принимаем.

— Что?

Я присмотрелся. Лет пятьдесят, химическая завивка… О, нет.

— Женщина передо мной платила картой, — возмутился я.

Я параноик? Все дамы с завивкой в этом городе против меня?

— Терминал сломался, — она пожала плечами, даже не пытаясь убедить.

— Банкомат поблизости есть?

— Нет.

Если и был, она бы не сказала. Я выругался про себя и проверил кошелёк. Наличных почти нет. Кто платит наличкой в наши дни? Деревенские магазины…

— Если не можете оплатить, отойдите. Задерживаете очередь, — сказала кассир.

— Мне нужна овощерезка, — я подвинул коробку и карту.

— Я не могу принять платёж! — она толкнула их обратно.

— Боже мой, — раздался мужской голос. — Это Бояри?

Я посмотрел на свою кожаную куртку с золотой вышивкой и на молодого человека в проходе — в сером пиджаке и красных брюках.

— Э-э, да? — ответил я.

— Ты, верно, новичок. Привет, я Богдан, — он протянул руку с искренней улыбкой и повернулся к кассиру. — Тамара Петровна, зачем усложнять человеку жизнь?

— Не усложняю. Сказала, что принимаем только наличные.

— Правда? — Богдан прищурился, но, посмотрев на меня, просиял. — Сколько не хватает? Не волнуйся, отдашь, за углом банкомат.

— Значит, есть? — я многозначительно взглянул на кассира. — Я могу…

— Нет, нет, — Богдан взял меня за рукав. — Нельзя заставлять клиентов ждать. Вот, — он достал две купюры по пятьсот рублей. — Хватит на нас обоих и…

— Дмитрий… э-э, Семёнов, — солгал я.

Тамара Петровна приподняла бровь. Я попытался ответить её же надменной улыбкой.

— Готово, — Богдан взял сдачу и подмигнул. — Овощерезка! Обожаю. Не могу поверить, что вы чуть не лишили его покупки, — он покачал головой, и мы вышли. Я бросил на кассира наполовину подозрительный, наполовину победный взгляд.

— Спасибо, — сказал я на улице. — Не обязан был.

— Может, и нет, но, когда вижу, как Тамара Петровна или сёстры Епанчины кому-то треплют нервы, чувствую, что должен помочь, — ответил Богдан.

— Сёстры Епанчины?

— Так я их зову. Или «Святое курловское трио». Тамара Петровна — ты с ней познакомился, Людмила Владимировна в библиотеке и Екатерина Васильевна в пекарне. Могут быть неприятными.

Я посмотрел вдоль улицы. Библиотекарь, пекарь, кассир. Все испытывали ко мне странную неприязнь, даже не зная меня.

— Не любят чужаков? — спросил я.

— Не думаю. Я видел их гостеприимство — порой слишком навязчивое. Они из тех, кто является с печеньем и запеканками в знак приветствия. Обычно люди пытаются от них отвязаться, а не наоборот.

Я прищурился. Приветствие…

— Они так встречают всех новоприбывших?

— Наверное. Маленький город. Хотя, если меня спросить, почему запеканка? Лучше фруктовый пирог. У меня есть бабушкин рецепт…

— Хватит! — я развернулся к пекарне, в логово одной из «сестёр».

— А банкомат… — Богдан догнал меня.

— Минуту. Подержи, — я передал ему овощерезку и постучал в дверь пекарни.

Дверь приоткрылась.

— Какого… о, — Екатерина Васильевна, увидев меня, скорчила презрительную гримасу.

Я просунул ногу в щель, не давая закрыть.

— Кажется, я понял. Неделю назад, когда я приехал, вы с подругами пытались меня поприветствовать. Приносили еду, но я не открыл. Поэтому вы злитесь?