Контракт для привидения

Глава 29

Арина

Закрыв глаза, я вдохнула аромат тайги. Капли дождя стекали с полога деревьев, листья хрустели впереди, где Константин прокладывал путь мощными ударами топора. Капельки пота блестели на его полурасстёгнутой бежевой рубашке.

В реальной жизни пот не бывает таким привлекательным.

Но мне было всё равно. Я давно не видела Константина и Нину, его возлюбленную, что плелась за ним, жалуясь на неровную тропу.

— Чтобы она была неровной, её надо сначала прорубить, сударыня, — светлые мокрые локоны Константина струились, как в рекламе шампуня, когда он оглянулся на Нину.

Как я скучала по «Золотой лихорадке»! Не видела её с появления интернета, но в восьмидесятых обожала. Такие фильмы не стареют.

Как и я, в каком-то смысле.

Максим оставил телевизор включённым, чтобы я не скучала, пока он ездил по делам. Удача — «Золотая лихорадка»! Я «преследовала» телевизор, проживая сцены, будто на съёмочной площадке. Всё вне кадра было размытым: деревья, листья и корни вспыхивали, пока Константин и Нина шли, и растворялись в сером тумане позади.

— Сколько ещё? — Нина, хмурясь, выпутала волосы из паутины и стряхнула её.

— Столько, сколько нужно.

— Думала, ты эксперт.

— Простите, мой опыт не позволяет сразу перейти к интересному, как в ваших книгах.

Я рассмеялась, когда Нина фыркнула. Нина — успешная писательница, приехавшая в тайгу ради исследования для романа. Константин — лихой авантюрист, помогающий ей в поисках сокровищ. Их романтика расцветала, как яркие цветы вокруг. Через десять минут Нина сорвёт ядовитый цветок, а Константин её спасёт. Я наслаждалась, путешествуя с ними невидимым пассажиром.

Иногда я вставала перед Ниной, притворяясь, что Константин говорит со мной.

Они вошли вглубь тайги, где открылся серо-стальной водопад. Константин и Нина перестали спорить, любуясь красотой. Затем спустились к водопаду, нашли пещеру с подсказкой к сокровищу, потом — древние руины, где их настигли злодеи. Нина спасла Константина, перевязала ему царапину, используя пять дезинфицирующих средств из её сумки. Искры между ними летели быстрее пуль. Спустя два дня их препирания сменились искренним разговором и взглядами через пламя костра.

Я села на бревно рядом, подперла подбородок и вздохнула. Взгляд Константина мог испарить воду. Каково это, когда мужчина так смотрит?

Он поднял Нину на ноги. Их тела соприкоснулись, она приоткрыла губы. Я смотрела, не смущаясь, как Константин поцеловал её, а мои пальцы коснулись собственных губ. Он повёл Нину в палатку, и сцена сменилась под чувственную мелодию пианино.

Обычно я покидала телевизор на этой сцене. Не то чтобы там показывали что-то откровенное — по современным меркам. Но сегодня я осталась, очарованная рукой Константина, его пальцами, скользящими по обнажённой спине Нины, по впадине позвоночника, тёмными волосами, рассыпавшимися по её плечу, когда он целовал её шею. Лишь мягкий свет костра освещал их переплетённые тела.

Я мало знала о любви. Мама умерла, когда я была маленькой, а Саша провалился бы сквозь землю, заговори он об этом. Любовь казалась загадочной и пугающей. Со временем, из разговоров, книг и фильмов, я узнала больше, и она стала загадочной и захватывающей.

Наблюдая, как пальцы Константина прижимаются к шелковистой коже Нины, я чувствовала тайну и желание.

Тёплое, мерцающее чувство разлилось в груди. Если бы я встретила мужчину, от чьего касания летели искры, я бы хотела ощутить это. Если бы кто-то взглянул на меня так, как Константин…

Треск в лесу. Нет, не в фильме — снаружи. Мелодия пианино взвизгнула, и я выпрыгнула из телевизора.

Максим вошёл в гостиную. Сцена в палатке сменилась утром, где Константин разводил костёр.

О боже, о боже.

Я не выглядела иначе, но чувствовала себя ребёнком, пойманным за чем-то запретным.

Максим остановился у дивана, похожий на Константина: капли росы на волосах, пятна грязи и травы на коленях и рукавах куртки. Словно ему тоже понадобился топор.

— Ты почувствовала? — спросил он.

Я замерла, не зная, как объяснить, что подглядываю за любовными сценами и воображаю…

— Просветление? — он подошёл к полке, не замечая фильм, и вытащил контракт.

Мерцающее чувство! Не Константин. Ну, не только он. Максим. Я посмотрела на него и прошептала:

— Что ты сделал?