Контракт для привидения

Глава 33

Максим

Я наклонился над журнальным столиком, разглядывая статуэтку оленя-кабана. Ноутбук рядом пищал, сообщая о новых сообщениях от Прохорова по делу Веры Васильевны.

Но вместо работы я возвращался к статуэтке.

Тихий гул доносился оттуда с момента, как Арина исчезла три дня назад в разгар вспышки гнева. Я предположил, что она «преследует» статуэтку, но с каждым часом тревога росла. Она никогда не отсутствовала так долго. Что, если она в ловушке? Или… сломалась?

Ноутбук снова пискнул. Я заставил себя вернуться к делу. Умолял же Прохорова дать мне его, а теперь… Ирония: когда-то я хотел, чтобы Арина замолчала, дабы работать, а сейчас?

Статуэтка затихла.

Сердце замерло.

— Максим.

Арина стояла у книжного шкафа.

Груз свалился с плеч, как тогда, когда я сдал экзамены на первом курсе юрфака. Она вернулась, выглядела как всегда, лишь слегка смущённой.

— Что случилось? — она оглядела гостиную, будто впервые, затем посмотрела на статуэтку. — Почему здесь олень?

— Ты не помнишь последние три дня?

— Нет, я… была внутри три дня? — она скользнула к дивану. — Пропустила рождественские фильмы?

Я приложил ладонь ко лбу.

— Я так переживал, а ты жалеешь о фильмах?

Не знал, злиться или смеяться. Но смеяться хотелось — она в порядке.

— Ох, боже, — Арина села, прикрыв рот. — Я так разозлилась. Кажется, спряталась туда, чтобы не разрушить всё… не навредить тебе.

Она наклонилась ко мне, но остановилась, не коснувшись.

Неуклюже маневрируя, она устроилась так, что её голова почти касалась моего плеча. Я обнял её, подавив дрожь, когда рука прошла сквозь её спину. Не самое утешительное объятие, но ей, похоже, помогло.

Если бы я мог обнять её по-настоящему. Почувствовать тепло, биение сердца. Её.

— Прости, — сказала она.

— Я спровоцировал. Моя вина, — я вздохнул. — Тема прощения меня цепляет.

— Тогда не буду пытать.

— Нет, всё в порядке, — я закрыл глаза. — Когда поступил на юрфак, я был никто. Сын электрика и швеи. Знаю, трудно поверить, что я не всегда был восхитительным.

Арина фыркнула, и я расслабился.

— Не пойми неправильно, мне плевать на профессии родителей. Но я хотел большего. К сожалению, успех в моём мире строился на связях и первом впечатлении.

Арина чуть отстранилась, слушая.

— Произведёшь впечатление на профессора — тебе подскажут о стажировке. Одно тянет другое, — продолжил я.

— Времена не сильно изменились, — кивнула она.

— Я решил завоевать Плевако. Богатый, популярный, золотой мальчик. Нас поставили в пару для имитации суда. Готовишься, как адвокат, дело фальшивое, но перед настоящим судьёй. Волнительно.

— Звучит пугающе.

Я улыбнулся, но улыбка угасла.

— Плевако сказал, у него личные проблемы, и попросил помочь с ролью. «Проблемы» оказались «не хочу работать». А я, идиот, предложил сделать всё. Исследования, аргументы. Написал речь, достойную Оскара.

Я качнул головой.

— Ну, мне так казалось.

— Не понравилось?

— Нет, всё прошло отлично. Судья в восторге, профессор пускал слюни. Я ждал, что Плевако признает мой вклад, но он молчал. Принял все похвалы.

— Ты раскрыл правду, и это плохо кончилось?

— Хуже. Промолчал, думая, что он благодарен. Может, поговорит с папой, устроит меня на стажировку в их фирму, — я провёл рукой по подлокотнику. — Через неделю он забыл моё имя.

Арина молчала.

— У него не было проблем, просто лень. А я простил. Списал. И ради чего? — я сжал подлокотник. — Упустил шанс быть замеченным. Был идиотом.

— А Плевако преуспел?

Мысли вернулись к залу суда. Плевако с его снобистской командой, самодовольная улыбка, фотографии в моих руках… Он проиграл то дело, но выиграл кучу других. И снова унизил меня.

— Да, — процедил я. — Очень успешен.

— Приятно, да? Жажда мести, — сказала Арина. — Не как шоколад или солнце на лице, но даёт энергию.

— Пожалуй.

— Я пытаюсь казаться нормальной, но я не такая, — она встала. — То, во что я превратилась спустя годы, десятилетия… это не я. Не человек. Гнев, ярость, месть. Думала, отомстив семье, уйду. Растворюсь. Но Саша умер, перешёл в иной мир, а я здесь, — её глаза блестели, будто сдерживая слёзы. — Не нравится, во что я превратилась. Не знаю, откуда эта тьма. Это ужасно.

— Ты больше не такая, — сказал я.

— Я всё ещё призрак. Здесь.

— Человек — не только живое тело. У тебя есть чувства, сожаления. Ты переживаешь за содеянное, стараешься не повторять. Спряталась, чтобы гнев не вышел из-под контроля. Заботишься о соседях, волновалась за девушку из той теледрамы…

— Она чуть не умерла, а врачи занимались ерундой! — Арина упёрла руки в бёдра.

Я улыбнулся её реакции.

— Видишь? Ты человечнее половины юристов, которых знаю.

Её лицо смягчилось.

— Правда так думаешь?

— Да, — сказал я искренне.

Арина, будто вспомнив, подскочила и направилась к шкафу. Лицо напряглось, когда она потянулась к книге, медленно сняла её и, дрожа, перенесла на столик. Сев рядом, сосредоточилась и коснулась книги. Пальцы замерли над обложкой, затем…

Она открыла её.

Арина рассмеялась и посмотрела на меня.

— Что сделала?

— Сосредоточилась. Открыла, как человек.

— Завладение книгой эффективнее, — поддразнил я.

— Может, пора вернуть старые навыки, — она откинулась на спинку дивана. — Но это требует внимания. Купи что-нибудь покороче. Книжку с картинками.

Я рассмеялся.

— Всё, что пожелаешь.

Хотя Людмила Владимировна точно посмотрит с подозрением, когда я явлюсь за детской литературой.

Арина улыбнулась.

— Ты выглядишь ужасно. Волосы в беспорядке.

Беспокойство о ком-то так влияет.